Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Виссарион Шебалин
Подробнее
Биография
Дата рождения29 мая 1902
Место рожденияОмск
Дата смерти28 мая 1963
Место смертиМосква
ПрофессияКомпозитор

Виссарион Яковлевич Шебалин родился 29 мая (11 июня) 1902 года в Омске в семье интеллигентов. Музыкальное образование начал получать в 10-летнем возрасте в фортепианных классах Омского отделения Русского императорского музыкального общества. По окончании гимназии в 1919 году, полтора года учился на агрономическом отделении Омской сельскохозяйственной академии, а с 1921 по 1923 год — в Омском музыкальном училище в классах композиции и фортепиано.

С 1923 года — студент Московской консерватории: изучал композицию у Николая Мясковского, к которому относился «как к существу высшего порядка». Вошел в неформальное, группировавшееся вокруг Мясковского, объединение музыкантов — так называемый «Ламмовский кружок» (по имени Павла Ламма, педагога Московской консерватории, источниковеда, исследователя рукописей Мусоргского, впоследствии -инструментовщика созданных в советский период сочинений Сергея Прокофьева). С 1928 года — преподаватель Московской консерватории. В 1942–1948 годах — ее директор. После постановления о борьбе с формализмом (Об опере «Великая дружба» В. Мурадели) был снят с должности и разжалован: преподавал в Институте военных дирижеров. Впоследствии вернулся в консерваторию, где работал на кафедре композиции.

Первыми выпускниками класса Шебалина были Тихон Хренников, Борис Мокроусов; в военные годы — Оскар Фельцман, Леонид Фейгин; но цвет музыки составили его студенты позднего поколения — Борис Чайковский и Карен Хачатурян, Юрий Чичков и Александра Пахмутова, Эдисон Денисов и София Губайдулина. Многие, как в свое время и сам Шебалин, приезжали в Москву из глубинки. Приезжали «за информацией», которую сполна получали в виде профессиональных советов, практических рекомендаций и стратегических напутствий своего педагога. «Вы должны взять всю полноту ответственности за судьбы советской музыки», — негромко говорил Шебалин своей волгоградской студентке Александре Пахмутовой. И она эту «полноту» взяла, опередив многих коллег-мужчин по композиторскому цеху.

Толерантный и тактичный да застенчивости, Шебалин безошибочно умел находить главное в композиторских дарованиях студентов. Он воспитал не только плеяду замечательных авторов-песенников, многие из которых писали музыку к кино, но и сочинителей театральной музыки, и радикалов так называемого второго авангарда. «Это был удивительно прекрасный человек. Его доброта, честность, исключительная принципиальность всегда восхищали меня», — писал Дмитрий Шостакович. Наследие Шебалина — пять симфоний, две оперы («Укрощение строптивой», «Солнце над степью»), два балета («Жаворонок», «Минувших дней воспоминанье»), музыкальная комедия («Жених из посольства»), Скрипичный концерт, девять квартетов, фортепианные пьесы и камерные сочинения, кантаты, романсы и хоры, музыка к драматическим спектаклям и к восемнадцати кинофильмам.

Кинобиография Шебалина началась в 1930 году — он написал музыку к звуковому фильму Владимира Немоляева «Смычка Турксиба». Был одним из композиторов фильма Александра Мачерета «Дела и люди» (1932). После работал над музыкой к «Рваным башмакам» (1933) Маргариты Барской и «Гобсеку» (1936) Константина Эггерта. Затем был «Пугачев» режиссера Павла Петрова-Бытова по сценарию Ольги Форш.

Прославляя на экранах 1937 года вождя крестьянского бунта, картина по понятным причинам игнорировала пушкинские эпитеты «бессмысленный и беспощадный». Пантеону предтеч революции Пугачев требовался в образе защитника крестьянства, поборника справедливости, «отца родного», со всей очевидностью рифмующегося с кремлевским «отцом народов». Стихийная революционность татаро-башкирских крестьян, задавленных екатерининским гнетом, благодаря недлинным, но регулярным симфоническим эпизодам Шебалина облекалась пафосом «Богатырской» симфонии Бородина. Тогда как народные хоры воспевали тяжелое крестьянское житье, порой они напоминали жалобный скулеж «Хлеба, хлеба…» из оперы Мусоргского «Борис Годунов». На таком эпическом фоне звуковая характеристика екатерининских войск была красноречиво минимальной: лишь сухая барабанная дробь.

Впоследствии в советском кино эта дробь начнет «скольжение» в более поздние эпохи: станет обязательной приметой «аракчеевщины»; наполеоновского нашествия; казни декабристов (как, например, в фильме Владимира Мотыля «Звезда пленительного счастья»). Но с точки зрения большой истории музыки маршрут «дроби малого барабана» видится совсем иначе. Рожденная в качестве самодостаточной симфонической единицы в знаменитом «Болеро» (1928) Мориса Равеля, благодаря Шебалину, она сперва попадет в фильм «Пугачев», а уже потом — во вторую часть знаменитой Седьмой «Ленинградской» симфонии Шостаковича. Конечно, случайность, но Шебалин и Шостакович подружились как раз в 1928 году.

Во времена, когда не существовало компьютеров и прочих носителей звуковой памяти, базой данных могла быть только сумма освоенных композитором стилей и его собственная память о когда-либо услышанной или изученной музыке. База данных Шебалина простиралась глубоко в недра русской классики. Восстановив и отредактировав многие сочинения Глинки (в том числе Симфонию на две русские темы), Мусоргского (оперы «Сорочинская ярмарка», «Саламбо»), Чайковского, Танеева и других, Шебалин абсолютно свободно распоряжался той русской лирико-эпической краской, которая идеально ложилась на кадры равнинных пейзажей (как в фильме «Жуковский»), озвучивала пустынные степные панорамы («Пугачев»), ликовала в народных сказочных сценах («Садко»), растревоживала ощущением опасности («Заговор обреченных»).

Конечно, курьезно читать в титрах фильма «Композитор Глинка» (1952) строку «композитор — В. Шебалин», но Григория Александрова, режиссера этой развесистой биографической «клюквы» ситуация не только не смущала, — веселила. Картина, вся сплошь на выдержках из музыки глинкинских опер, романсов, хоров и увертюр, предоставила Шебалину и работавшему вместе с ним композитору Щербачеву простор для остроумнейших аранжировок, вроде порученной трубе под струнный оркестр мелодии «Попутной песни» или хулиганского эпизода, где разучиваемый под предводительством Глинки хор «Славься» акустически «воюет» с благозвучным хором из итальянской оперы. Эти кадры, композиционно похожие на эпизод драки из кинокомедии «Веселые ребята», неожиданно приоткрывают игровую изнанку патетической биографии родоначальника русской оперы. Серьезная репутация Шебалина, похоже, служила охранной грамотой фильму Александрова, по существу не оставившему камня на камне от научно достоверной жизни «русского Моцарта».

Среди режиссеров, с которыми работал Шебалин, был и Яков Протазанов, автор фильма «Семиклассники» (1938) о юном авиамоделисте Юре Рощине. Фоном киноповести про пионера, одержимого тщеславной мечтой, чтобы его модели взлетели выше всех, читалась эпоха, когда советское авиастроение приходило на смену оборонному дирижаблестроению. Навряд ли в работе над этим фильмом Шебалин преследовал недавний успех своего наставника — Мясковского, чья Шестнадцатая симфония («Авиационная») в 1935 году собрала восторженные отклики публики и прессы. Но к теме воздухоплавания Шебалин вернулся еще раз: в 1950 году он получил заказ на музыку к фильму Всеволода Пудовкина и Дмитрия Васильева «Жуковский».

Тайнам полета, разгадываемым «на примере простого птичьего крыла», в этой картине предательски вредит царская политика. Невзрачным маневрам первых отечественных аэропланов режиссеры по ходу фильма дали набрать скорость и высоту, неожиданно показав в финале ладные эскадрильи истребителей, современные дате выпуска картины. В воздух они поднимаются под музыку, отдаленно напоминающую «Полет валькирий» Вагнера. Если бы была хоть малейшая надежда на то, что эти кадры видел Френсис Форд Коппола, разгадка о том, кем вдохновлено «вагнеровское» начало его фильма «Апокалипсис сегодня» была бы очевидной.

Поднявшись в воздух, уже через два года Виссарион Шебалин познавал водные глубины в фильме «Садко» режиссера Александра Птушко (1952). Спасательным снаряжением ему служила музыка одноименной оперы Римского-Корсакова, аранжировки которой Шебалиным были отточены до полной неразличимости стилей выдающегося инструментовщика XIX века и советского мастера, профессора, депутата верховного Совета и лауреата двух Сталинских премий.

Елена Черемных

1
Фильмы
2
Мультимедиа
3
Тексты
Поделиться
Мультимедиа
Виссарион Шебалин. Из собрания РГАЛИ7 фотографий
Тексты
Все тексты
Портрет
Материалы к биографии
Документы
Смежные искусства

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera