Любовь Аркус
«Чапаев» родился из любви к отечественному кино. Другого в моем детстве, строго говоря, не было. Были, конечно, французские комедии, итальянские мелодрамы и американские фильмы про ужасы капиталистического мира. Редкие шедевры не могли утолить жгучий голод по прекрасному. Феллини, Висконти и Бергмана мы изучали по статьям великих советских киноведов.
Зато Марк Бернес, Михаил Жаров, Алексей Баталов и Татьяна Самойлова были всегда рядом — в телевизоре, после программы «Время». Фильмы Василия Шукшина, Ильи Авербаха и Глеба Панфилова шли в кинотеатрах, а «Зеркало» или «20 дней без войны» можно было поймать в окраинном Доме культуры, один сеанс в неделю.
Если отставить лирику, «Чапаев» вырос из семитомной энциклопедии «Новейшая история отечественного кино», созданной журналом «Сеанс» на рубеже девяностых и нулевых. В основу этого издания был положен структурный принцип «кино и контекст». Он же сохранен и в новой инкарнации — проекте «Чапаев». 20 лет назад такая структура казалась новаторством, сегодня — это насущная необходимость, так как культурные и исторические контексты ушедшей эпохи сегодня с трудом считываются зрителем.
«Чапаев» — не только о кино, но о Советском Союзе, дореволюционной и современной России. Это образовательный, энциклопедический, научно-исследовательский проект. До сих пор в истории нашего кино огромное количество белых пятен и неизученных тем. Эйзенштейн, Вертов, Довженко, Ромм, Барнет и Тарковский исследованы и описаны в многочисленных статьях и монографиях, киноавангард 1920-х и «оттепель» изучены со всех сторон, но огромная часть материка под названием Отечественное кино пока terra incognita. Поэтому для нас так важен спецпроект «Свидетели, участники и потомки», для которого мы записываем живых участников кинопроцесса, а также детей и внуков советских кинематографистов. По той же причине для нас так важна помощь главных партнеров: Госфильмофонда России, РГАКФД (Красногорский архив), РГАЛИ, ВГИК (Кабинет отечественного кино), Музея кино, музея «Мосфильма» и музея «Ленфильма».
Охватить весь этот материк сложно даже специалистам. Мы пытаемся идти разными тропами, привлекать к процессу людей из разных областей, найти баланс между доступностью и основательностью. Среди авторов «Чапаева» не только опытные и профессиональные киноведы, но и молодые люди, со своей оптикой и со своим восприятием. Но все новое покоится на достижениях прошлого. Поэтому так важно для нас было собрать в энциклопедической части проекта статьи и материалы, написанные лучшими авторами прошлых поколений: Майи Туровской, Инны Соловьевой, Веры Шитовой, Неи Зоркой, Юрия Ханютина, Наума Клеймана и многих других. Познакомить читателя с уникальными документами и материалами из личных архивов.
Искренняя признательность Министерству культуры и Фонду кино за возможность запустить проект. Особая благодарность друзьям, поддержавшим «Чапаева»: Константину Эрнсту, Сергею Сельянову, Александру Голутве, Сергею Серезлееву, Виктории Шамликашвили, Федору Бондарчуку, Николаю Бородачеву, Татьяне Горяевой, Наталье Калантаровой, Ларисе Солоницыной, Владимиру Малышеву, Карену Шахназарову, Эдуарду Пичугину, Алевтине Чинаровой, Елене Лапиной, Ольге Любимовой, Анне Михалковой, Ольге Поликарповой и фонду «Ступени».
Спасибо Игорю Гуровичу за идею логотипа, Артему Васильеву и Мите Борисову за дружескую поддержку, Евгению Марголиту, Олегу Ковалову, Анатолию Загулину, Наталье Чертовой, Петру Багрову, Георгию Бородину за неоценимые консультации и экспертизу.
‹…› То теодолитное, геодезическое освоение действительности, которое стало относительно возможным в оттепель, решало, если можно так сказать, вопросы пространства — постепенно заполнялись белые пятна. Этот процесс продолжился и тогда, когда рухнула старая система, — кино продолжало осваивать места, которых теодолиты не наблюдали либо из-за ограниченности своей оптики, либо из-за цензурных стен. Аутсайдеры, маргиналы, большая политика, криминал, сексуальные меньшинства. Когда это было изучено, когда все было описано и наступила пора переходить к изучению реальности, потребовалось глубинное бурение, а оно всегда связано с повышением условности.
«Парад планет», «Плюмбум», «Слуга» — все это разные виды условности. Каждый раз приходилось начинать с нуля, поскольку выяснялось, что предыдущий опыт для нового фильма не имеет почти никакого значения. У Шкловского есть замечательное определение жанра как конвенции между писателем и читателем о способе расшифровки закодированных сигналов. Это определение прямо относится к тому, что такое условность и как погрузить в нее зрителя. Чтобы он поверил в существование мальчика, которому сразу 15 и 40 лет и который не чувствует физической боли.
Введение условности очень наглядно в «Параде планет», когда героев объявляют погибшими. Это дало нам возможность оправдать их двойственное существование: они сразу на том и на этом свете. Но самый сложный и самый интересный вид условности в «Слуге» — он позволил нам показать многоликость власти, которую олицетворяют Гудионов и Брызгин.
Когда работаешь над картиной, каждый раз пытаешься ощутить, что допустимо и что недопустимо в рамках этой условности. Фильм становится на рельсы, когда ты начинаешь понимать, может в этом кадре быть то-то и то-то или нет. С одной стороны, это вопрос интуиции, а с другой — логики. Мы работаем как бы в сослагательном наклонении: если допустить, что это так, отсюда следует, что... и так далее. И все слагаемые фильма, вплоть до мелочей, должны подчиняться первоначально данной условности, тут уже никакое своеволие недопустимо.
В «Параде» мы сначала сняли «посмертную» часть, а затем перешли к гражданской, когда они только идут на сборы. Идут с домашними пожитками. Я смотрю и вижу — что-то здесь не то. Не из этой картины кадр. Быт мешает условности. Когда вещи убрали, оставив только Никоненко с сумочкой, — поняли, что это и есть наши герои, не отягощенные земной жизнью. У зрителя могло бы возникнуть множество вопросов к действию, но не возникает, потому что мы очень подробно рассказываем об их потусторонней жизни. Они едят, танцуют, но не бреются и не обрастают щетиной, и рубашек не меняют.
Аркус Л., Савельев Д. Интервью Вадима Абдрашитова // Архив Сеанса