Мне не очень легко было добиться самостоятельной постановки, обещанной еще Бауэром. Многие не верили, что художник может быть режиссером. «Режиссер — это творец мизансцен, — говорили мне, — разве художник может понять когда-нибудь мизансцены?» ‹…›
Картина была быстро снята, и процесс монтажа ее, который уже нельзя было производить на негативе (слишком коротки были куски), стал для меня праздником. Я делал открытие за открытием. У меня в руках создавалась «теория монтажа» и совершались чудеса. Правда, через десяток лет эти чудеса уже никого не удивляли, хотя для меня до сих пор остаются чудом самолеты в небе, и так радостно, что я видел чуть ли не первые их взлеты в истории мира...
Одно из особо поразивших меня открытий, сделанных в «Прайте», — это возможность монтажного совмещения разных мест действия в единое («творимая земная поверхность!»). В картине должны были быть кадры, в которых люди шли по полю и рассматривали электрические провода на фермах. По техническим причинам (не было транспорта) пришлось снять людей в одном месте, а фермы в другом (за несколько километров). Оказалось при монтаже, что фермы, и провода, и люди сосуществуют на экране в едином географическом месте. Один из историков кино, пытаясь передать мое тогдашнее состояние, писал: «Эврика! Решил Кулешов!» Да, тогда это так и было. ‹…›
В те далекие времена я очень много работал по перемонтажу — из старых картин делал новые сюжеты, новые монтажные комбинации (у меня был тогда прекрасный помощник — монтажница Нотя Данилова). Практической цели «перемонтаж» не преследовал — это были чистые эксперименты, своего рода
Примерно в это время мною был сделан один монтажный эксперимент. Только в 1962 году в Париже я узнал, что этот мой опыт называется за границей «эффект Кулешова». О том, как эксперимент получил мое имя, писал Жорж Садуль: «Это было в 1951 году. В амфитеатре Сорбонны Институт киноведения принимал Пудовкина со всеми почестями, заслуженными великим кинематографистом и теоретиком кино. Председатель, покойный Марио Рок, воскликнул: „Мы особенно счастливы принимать здесь изобретателя того, что мы называем эффектом Пудовкина“! Несмотря на торжественность церемонии, Пудовкин счел необходимым прервать оратора и сказал: „Я вовсе не изобретатель этого эффекта. Его изобрел мой учитель Лев Кулешов. Я лишь описал в одной из своих книг прием, который он открыл“».
Суть эффекта заключается в следующем.
Я чередовал один и тот же кадр — крупный план человека (актера Мозжухина) — с различными другими кадрами (тарелкой супа, девушкой, детским гробиком и т. д.). В монтажной взаимосвязи эти кадры приобретали разный смысл. Переживания человека на экране становились различными. Из двух кадров возникало новое, понятие, новый образ, не заключенный в них, — рожденное третье. Открытие ошеломило меня. Я убедился в величайшей силе монтажа. Монтаж — вот основа, сущность построения кинокартины! По воле режиссера монтаж придает различный смысл содержанию. Таково было мое заключение. ‹…›
Кулешов Л., Хохлова А. 50 лет в кино. М., 1975.