Я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что Саши Татарского нет больше с нами. Это так неожиданно, жестоко и несправедливо. Он был что называется в рассвете творческих сил, полон энергии, полон планов, не просто планов, а проектов, которые осуществлялись под его руководством. Нам будет очень не хватать его. Имею в виду не только тех, кто его близко знал, но и тех зрителей, которые полюбили его и его картины.
Я вспоминаю нашу первую встречу. Собственно, это была и не встреча, а первый раз, когда я обратил на него внимание. Это было в середине 70-х годов, в Киеве, в студии научно-популярных фильмов, где была и мультстудия. Я там часто бывал как председатель секции, и принимал участие в разговорах и собраниях. И на одном отчетном собрании среди прочих выступил высокий кудрявый молодой человек, который начал говорить не в том звучании как все остальные — резко, я бы даже сказал, дерзко критиковал происходящее на студии. Причем не то, чтобы он был неправ, по-моему, он был прав, я не помню точно, что он там критиковал. Он говорил правильные вещи, но зал встретил его неодобрительно. Опять же, не потому, что они были с ним несогласны, а потому, что это говорил он — новичок, только что пришедший на студию.
Потом была вторая встреча, уже непосредственно. Она состоялась в начале 80-х годов, мы тогда только открыли отделение анимации на Высших режиссерских курсах, и нам стали присылать абитуриентов. Из Киева прислали двоих, вернее приехали двое — Игорь Ковалев и Саша Татарский, причем Ковалев приехал официально (с сопроводительной бумагой), а Саша — нелегально, его не хотели отпускать. То ли он там был слишком драгоценным для них, то ли для того, чтоб его наказать. Скорее второе. Они привезли рулон фильмов, по-моему, даже на шестнадцатимиллиметровой пленке. Вполне нормальные, готовые фильмы! Я даже им сказал: «А что вам учиться? Вы уже готовые режиссеры». Игорь Ковалев был принят, а Саша, поскольку его не отпускали и даже предупредили, чтобы мы не принимали его (кто-то там недоброжелателем ему был, хотя и не один, наверное), Саша приходил к нам нелегально, как вольный слушатель, и мы его с удовольствием принимали. Вот эта настойчивость, настырность, сила воли и умение преодолевать препятствия проявились уже тогда, и они ему очень пригодились впоследствии.
А потом мы увидели серьезную работу зрелого мастера — «Пластилиновая ворона». Пожалуй, Саша был один из тех, кто впервые начал у нас работать в технике пластилиновой анимации. Это очень хороший фильм. Он сразу вывел Сашу в ряд ведущих режиссеров. Потом были «Обратная сторона луны», «Падал прошлогодний снег». Каждый новый фильм был настоящим событием. Но, как это часто бывает, у нас умеют оценить большие свершения лишь после того, как человека уже нет.
Силой воли, настойчивостью, умением, великолепными организаторскими способностями сплотив вокруг себя единомышленников, он открыл свою собственную студию. Эта группа молодых людей, полных энергии, веры и силы, организовала студию «Пилот», и один за другим пошли фильмы, которые в скором времени стали занимать солидное место в отечественном мультпроизводстве.
Но, по-настоящему, мне кажется... т.е. я не могу говорить «по-настоящему», потому что в том, что они делали до этого, уже были настоящие, очень грамотные фильмы. Но самый серьезный проект — серьезный по своему объему, по своим задачам — это проект из пятидесяти двух фильмов под названием «Гора самоцветов». Я надеюсь, что с уходом Татарского студия не прекратит это производство, потому что на ней есть достаточно талантливые и зрелые мастера, которые способны продолжить то, что затеял Александр Татарский.
Но без него нам трудно. Он занимал очень большое место в нашей жизни. И в моей жизни тоже. Никогда не забуду, как на мой день рождения (по-моему, это было ровно десять лет назад, на мое восьмидесятилетие), я увидел из окна поднимающуюся в небо фигурку Винни-Пуха. Он поднимался вверх на воздушных шарах. Я выбежал на балкон и посмотрел — оказалось, это придумал Саша. Они сделали великолепного Винни-Пуха и привязали его к воздушному шарику ниточкой.
Наша последняя встреча также состоялась в мой день рождения. Каждое первое мая я уже знал: на следующий день у нас в гостях будут Юрий Норштейн, Александр Татарский с женой, Эдуард Назаров — мои любимые друзья, в какой-то степени даже мои ученики.
Он был то что называется «шоумен», в самом лучшем смысле этого слова. Не те шоумены, которые сейчас заполняют телевизионные экраны, а в высоком смысле — человек, умеющий и любящий создавать зрелище. Зрелище остроумное, нужное, поучительное и в то же время очень веселое.
Трудно назвать жанр, в котором Саша не пробовал бы свои силы, но один фильм, который он, к сожалению, не завершил, был бы заявкой на нового Татарского. Это фильм «Прибытие поезда». Он показывал мне черновой материал — это удивительные сцены, совершенно не похожие на то, что он делал в «Колобках» или в других фильмах. Очень тонкий импрессионистический сюжет, великолепное выразительное движение. Я не помню сюжет, помню только, что там был вокзал, железнодорожное полотно, стрелочник какой-то... Я смотрел как профессионал и удивлялся: «Какое великолепное, острое чувство движения! Какой гротеск! Какая наблюдательность в этой отдельной сцене». Повторяю, я видел не фильм, а только черновой материал в разрозненном виде, но он обещал очень многое. Не раз, когда Саша был у меня в гостях или мы встречались, я все спрашивал: «Ну, когда же будет ваше „Прибытие поезда“?» Он вздыхал и говорил: «Да вот не хватает времени, не хватает сил». Он был так загружен! Он успевал так много, как будто это целый коллектив людей. Очень жаль, что он не успел доделать этот фильм. Делал он его буквально по ночам, на остатках пленки, делал для себя, для души, и не осуществил.
Я уверен, что у него в голове и уже под рукой были многие новые планы. Я надеюсь, что эти планы будут осуществлены его друзьями, сотрудниками, последователями. Меня все время преследовал этот вопрос — кто будет после Саши руководить «Пилотом»? Кто возьмет на себя труд, смелость и терпение выносить все, преодолевать все препятствия. Господи, сколько трудностей ему создавали с помещением, с оборудованием, с финансами! Сколько ума, хитрости, терпения нужно было для того, чтобы эти препоны преодолеть. Он это умел делать, хотя любой другой, по-моему, на его месте давно бы уже сдался и махнул бы: «Пропади они пропадом...»
Со мной, правда, никто не говорил, я вообще позже других узнал о его смерти — почему-то от меня это скрывали — но было бы здорово, если бы Ковалев, Назаров, Миша Алдашин взялись бы коллективом продолжать и развивать дальше студию «Пилот». Она должна существовать, существовать не на одном проекте. Сейчас, когда «Союзмультфильма» как студии практически нет. Надо прямо сказать: «Союзмультфильм» остался как материальное здание, которое не знаю, долго ли будет собственностью студии, еще вывеска и несколько работников. Но той студии, которая была школой для всей России, для всего Советского Союза, извините за пафос, кузницей кадров, студии, которая утверждала стиль, направление и значение нашей отечественной анимации — ее больше нет. В этом смысле роль лидера, по-моему, берет на себя «Пилот». Хотя никем не руководит, никому ничего не внушает. А
Все-таки, закончу тем, с чего начал — я не могу привыкнуть к мысли, что Саши Татарского нет с нами.
Хитрук Ф. Профессия — аниматор. Т. 2. М.: Гаятри, 2007.