Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Опустевшая империя
В студии Уолта Диснея

В 1975-м году — спустя тридцать семь лет после первого потрясения искусством Диснея и его художников — мне посчастливилось побывать на этой студии. ‹…›

Мы приехали в Лос-Анджелес, нас поместили там в отель, который принадлежал кинокомпании «XX век — Фокс» — огромный небоскреб такой... Конечно, мое состояние можно понять — мы приехали в Мекку мультипликации.

Он нас возил, Фрэнк, по этим улицам и показывал: вот это — дом Мери Пикфорд, вот это — Дугласа Фербенкса, и т.д. А потом мы приехали в городок Барбенк, который был империей Уолта Диснея. Граница этого городка была точно обозначена, там стоял полицейский. Барбенк — то место, которое занимала студия Диснея. Там были улицы — Дональда Дака, Микки-Мауса, Плуто... Все было, как в настоящем городе: указатели, названия улиц... Там стояли коттеджи, было большое административное здание. Водили нас также в здание, где был кабинет самого Диснея, очень скромный, кстати говоря.

Тут для меня более ясной стала природа этого феномена, который я до этого мог наблюдать на экране.

То, как может рождаться такая мультипликация.

В общем-то, я уже и тогда понял, а сейчас пришел к еще более твердому убеждению в том, что такое мастерство может быть достигнуто только путем накопления. Накапливается, ничего не утрачивая, и передается следующим поколениям. Фрэнк Томас уже со времен «Белоснежки» был главным аниматором, но за это время сколько поколений сменилось... Это как масонская ложа... В Соединенных Штатах, кстати говоря, мультипликации обучают в университетах, там есть факультет анимации. Есть такой факультет и в Нью-Йорке, и в Лос-Анджелесе, в Калифорнийском университете.

Мне показывали работы студентов, я бы не сказал, что в них проявлялась какая-то оригинальность, индивидуальность — они были несколько похожи друг на друга. Но все они были похожи именно своим мастерством. Мастерством движения, мастерством актерской игры. Поэтому, конечно, я испытываю определенную досаду оттого, что мы, достигнув чего-то, так легко это теряем. Я вспоминаю Дежкина... Ведь его мастерство не имеет наследников. Аналог ему я могу найти разве что в лице Толи Петрова...

И потом мне удалось много узнать о личности самого Диснея. Я уже давно усвоил: «с воздуха», из ничего, ничто не берется, кто-то это все должен начинать, кто-то должен быть этим самым «реагентом», химическим центром, вокруг которого должно это все собираться. Хотя сам Дисней родился тоже не на пустом месте: и рядом с ним, и до него была уже высокоразвитая мультипликация. Но сама личность Диснея, как мне рассказывали его сотрудники, видевшие его «живым», работавшие вместе с ним, ссорившиеся с ним... А ссоры эти были необычайно живописны. И вот именно в этих ссорах, о которых мне рассказывали, как-то особенно выявлялась личность самого Диснея. Известно было, что в последние годы жизни он как-то сам отошел от мультипликации. Он мог позволить себе эту роскошь, потому что уже был настолько отлаженный аппарат, настолько квалифицированные сотрудники, и был уже у него настолько надежный последователь, заместитель, преемник, как хотите.

Впрочем, даже не преемник, потому что, если вспомнить, сам Дисней, в общем-то, не делал фильмов. Он не был режиссером. Он был им в самые первые годы своей деятельности. А потом все самые знаменитые фильмы делались другими режиссерами. Но все это шло под грифом Диснея. Вольфганг Рейтерман был тем, кто по существу делал фильмы уже при жизни Диснея, а потом и после него. «Книга джунглей», «Меч в камне», «Спасители» — он там был режиссер. А Дисней отошел от мультипликации, потому что он был движим какими-то новыми идеями. Он был гениальный генератор новых идей.

В последних фильмах, когда Дисней уже несколько отошел от мультипликации, его функция, в основном, заключалась в том, что он выбирал темы. Надо сказать, что при всей своей амбиции — а у него была огромная амбиция, и я думаю, что без этой амбиции он бы никогда не достиг того, что ему удалось достичь, — он никогда самолично ничего не решал. У него были эти знаменитые девять стариков, с которыми он это все решал. Разумеется, последнее слово оставалось все равно за ним.

В эту девятку входили Фрэнк, Олли и другие семь «стариков» — это те, кто был в начале эры полнометражных фильмов. Хотя Фрэнк Томас проявил себя уже в эпоху Микки-Мауса... Да, Дисней был генератором идей. Он был тем, кем, вероятно, был в России Дягилев, так мне представляется. Он знал, что нужно зрителям. Он мог как-то очень точно угадать и в совершенстве выполнить именно то, что нужно зрителю — он великолепно знал спрос.

Он где-то сам в одной книжке написал: «У меня мало вкуса. Но мало вкуса и у зрителей, поэтому мы очень хорошо понимаем друг друга». Честно, по крайней мере, сказал.

Конечно, некоторое впечатление опустошенности было, когда мы входили в этот город — Барбенк. Он был, по существу, пуст. Множество коттеджей, улицы, переулки — они были не заселены. Потому что от всей этой мультипликационной империи, которая во времена, когда делалась «Фантазия» (1940-й год), насчитывала населения полторы тысячи человек — только мультипликаторов! — к тому времени, когда я приехал, их было семьдесят четыре человека. В это время там уже в основном делались видовые фильмы, и широкое распространение получила промышленность, обслуживающая «Диснейленд», а также еще больший по масштабам «Мир Диснея» во Флориде. Да, это было зрелище, которое мог бы испытать человек, который через тысячелетия пришел бы в Карфаген. С той разницей, что тут ничего не было разрушено, все стояло на месте. Но дух и сама жизнь, население — все куда-то ушло. Остались самые сильные — остались ветераны. Туда приходили и те, кто давно уже не работал. А куда им деваться, они все равно приходили туда. Я видел воочию людей, легендарных для меня — их имена я читал в титрах диснеевских фильмов. Они просто приходили туда как в свой родной дом и даже, если хотите, как в свою старую пивную. Деваться им было некуда: они слишком сроднились — друг с другом, с этим местом и с этим искусством.

Так вот, возвращаясь к личности Диснея... Мне рассказали несколько про него анекдотов, которые вовсе не были анекдотами — это была правда. Например... Ну, он, конечно, рос, но росли и люди, с которым он работал, они приобретали уже самостоятельную ценность, самостоятельное мышление — были крупными художниками. А он был необычайно... аррогантен вот, другого слова не нахожу, он должен быть первым во всем.

И первое мое знакомство с аррогантностью Диснея совершилось, когда мы посетили дом Олли Джонстона. Это такое бунгало, чисто мексиканское — одноэтажное здание, довольно широкое, там комнат шестнадцать, уж не помню. Но самая прелесть заключалась в том, что там был довольно большой участок, — там были овраги, через которые он мостики прокладывал, были насыпи — все, что хотите — и по всему участку такой змейкой проходила узкоколейная железная дорога. И у него был локомотив — метра полтора в длину, но там можно было сидеть, и он напихал угля, раскачал эту машину, и мы с ним ездили по всей территории. Причем часть дороги проходила через кухню, и он там давал свисток. Так вот, история Диснейленда, оказывается, началась вот с этого маленького локомотивчика. Дисней посетил этот участок, покатался на этом паровозике и сказал: «У меня будет лучше...» И, действительно, заказал себе локомотив примерно в два раза больше, чем у Оливера, и устроил такую дорогу у себя — он не мог терпеть, чтобы у кого-нибудь что-нибудь было лучше, чем у него. В этом смысле он был болезненно самолюбив. А потом прошло некоторое время... а у Олли было в горах еще какое-то маленькое владение, ферма. Он Диснея туда позвал и уже тут сразил окончательно. Дело в том, что он нашел где-то настоящий мартеновский паровоз. И тут Дисней взвился уже совершенно, откупил участок, и вот с этого начался Диснейленд. Потом он купил пароход, прорыл канал и все такое прочее. Он не терпел, чтобы у кого-нибудь было лучше, чем у него.

Это вот чувство первенства, наверное, и двигало его все время вперед: он не мог допустить, чтобы и в мире мультипликации кто-нибудь мог его превзойти. Я думаю, что в душе своей он был новатор. Он все время искал что-то новое. Но он был... консервативным новатором. Он никогда не отказывался от того, что он достиг, а пытался на этой почве развить нечто большее. ‹…›

Рассказывали про него и другие истории, они, может быть, к искусству не имеют прямого отношения, но личность Диснея характеризуют очень ярко. Как я сказал, в последнее время он несколько отошел от мультипликации. Он мог спокойно это сделать, потому что «машина», механизм фильмопроизводства, работала и без него прекрасно. Ну, «прекрасно» — это, может быть, с перебором сказано, потому что мы видим, «Меч в камне», да и остальные фильмы позднего периода — они великолепны, они, может быть, более виртуозны, чем «Белоснежка»... но какая-то душа — отлетела.

К сожалению, я не так уж много знаю про Диснея. Вообще, был страшный конфуз: мы купили цветы на наши небольшие валютные деньги и хотели возложить эти цветы на могилу Диснея. И каждый раз, когда мы напоминали Фрэнку Томасу об этом намерении, он как-то отходил от этой темы. Пока я, что называется, не припер, наконец, его к стенке вопросом, где же она все-таки находится, могила Диснея. Тогда Фрэнк сказал, что могилы... нету. Что тело Диснея находится в какой-то капсуле, замороженное. По существу, он не похоронен, он законсервирован. Тело его законсервировано в надежде на то, что придет время, когда наука сможет... ну, вот, был такой фильм по сценарию Леонида Леонова — «Бегство мистера Мак-Кинли», помните? Может быть, однажды это случится.

А тогда мы слишком поздно поняли свою бестактность — мы это должны были бы знать заранее. Так вот, если говорить о слабостях гения — а я не стесняюсь называть Диснея гением, он действительно был им — одна из них заключалась в его страсти к электронным куклам для Диснейленда и для «Мира Диснея» во Флориде. Диснейленд — это, конечно, потрясающе, но это — отдельный разговор. В это свое детище Дисней вложил не меньше фантазии, выдумки, энергии и страсти, чем в свои фильмы. Он во всем был страстен. И он был дитя, он оставался им до последнего момента. Это, вероятно, очень ценное качество. Так вот, два случая мне рассказали — этих его слабостей гения, которые ему стоили немалых денег и, в общем, немалых душевных невзгод. Ведь Дисней, надо сказать, постоянно испытывал сопротивление своих сотрудников. До этого, в 40-м году, у него уже был сильный шок, когда от него ушла гвардия — это была знаменитая забастовка, когда от Диснея ушли Стивен Босустов вместе с пионерами мультипликации, они организовали свою самостоятельную фирму Ю-Пи-Эй. Эго он переживал очень тяжело, но никак не мог признать своей собственной вины. Хотя виноват был он... А случаи эти были таковы.

Однажды Дисней решил украсить студийную столовую — мы там были, у меня сохранилось даже меню этой столовой, — украсить персонажами своих фильмов. А ребята взбунтовались. Ну, ребятам — по шестьдесят, по семьдесят лет, но все равно — ребята. Да, к слову сказать, это поразительное явление (впрочем, почему поразительное, просто очень приятное) — никто не называл Диснея в Барбенке «мистер Дисней». Все, начиная от вахтеров, или заливщицы, или просто уборщицы, называли его Уолт. Он был для всех «Уолт». Я думаю, надо быть действительно очень большим человеком и, наверное, добрым — таким человеком, чтобы тебя достаточно уважали, чтоб называли тебя по имени. Но, тем не менее, они не стеснялись выражать ему свое недовольство, несогласие с теми идеями, которые ему иногда приходили в голову. Почему? Потому что они рассуждали так: «Они нам так надоели, эти персонажи, во время работы, эти Микки-Маусы и Дональды Даки, мы хотим хоть в столовой немножко от них отдохнуть!..» Но не таков был Дисней! Он все-таки заказал эту роспись, и все стены столовой были украшены этими персонажами.

А я-то узнал это каким образом? Когда мы были в этой столовой, я поинтересовался: почему такой странный абстрактный узор на этих стенках? «А это, — говорят, — зарисовано то, что раньше было на этом месте». И тут мне рассказали эту историю.

Значит, Дисней разукрасил стены мультперсонажами. И тогда они устроили своеобразную забастовку. Все причем. Все до единого, они приходили в столовую, демонстративно опустив головы, брали свои обеды и ужины и ели, не поднимая головы. И это приводило его в ярость. Три дня он держался, а на четвертый день он замазал этих своих персонажей.

А другая история заключалась в том, как он отомстил своим строптивым сотрудникам. Розыгрыши там были, как мне рассказывали, потрясающие! Сотрудники иногда разыгрывали Диснея, но он, будучи все-таки боссом, имел больше возможностей разыграть их. И вот, один из таких розыгрышей состоялся тогда, когда Дисней готовил во Флориде, в «Мире Диснея», очередной аттракцион. Может быть, Вы знаете — там есть выставка, немного похожая на музей мадам Тюссо, но с той разницей, что это все подвижные куклы. Там Линкольн и все президенты сидят и беседуют между собой. И вот, однажды утром, когда сотрудники пришли в «Комнату ассамблей» — у них была такая комната, где проходили «ассамблеи» — примерно раз в неделю они собирались, чтобы обсудить раскадровки, просмотреть новые сцены, наметить планы на будущее, и там был огромный стол (я этот стол видел)... и вот, когда они туда вошли, они увидели... голову президента Линкольна прямо на столе, и голова сказала: «Доброе утро, господа!» Это он подстроил — провел провода и т.д. Ну, дамы попадали в обморок, мужчины тоже реагировали соответствующе, а он был страшно доволен, что отомстил им. ‹…›

Мы многое смогли увидеть на студии Диснея своими глазами. Единственное, куда нас не пустили, это на самый верхний этаж — туда, где рождаются идеи и где они еще делают свои журналы — Дисней выпускал регулярно журналы, комиксы. Вот туда нас не пустили. Нет, вру, туда нас пустили, но там на полу лежал какой-то листик, я хотел его взять, но меня вежливо... в общем, у меня его отобрали: из этих стен ничего не должно уйти, потому что здесь рождаются идеи. А идеи — это предмет купли и продажи. Идея принадлежит ему и никуда не должна уйти, идея стоит дороже, чем исполнение... Я думаю, что самая оптимальная среда для рождения идей — это процесс вот такого дурачества, когда люди собираются вместе и в непринужденной обстановке обсуждают что-либо. 

Хитрук Ф. Профессия — аниматор. Т. 2. М.: Гаятри, 2007.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera