Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Enfant terrible уходящей породы
Советский и европейский Иоселиани

После того как в начале 80-х он осел в Париже, многие считали, что на его творчестве можно поставить крест: никому из наших киношников не удалось сделать на Западе полноценную карьеру.

Но Иоселиани по-прежнему моден. Давно будучи «не нашим» и не очень-то любя Россию, получает «Ники». Столь же высоко ценят его и в Европе. ‹…› Этому мифу уже более тридцати лет, он родился вместе с фильмом «Листопад». В «Листопаде» речь шла о том, как на заводе профанируют священный грузинский напиток — вино. Но, между прочим, его не стеснялся профанировать и сам Иоселиани — таков его характер. Ходила байка, будто Иоселиани, приезжая в советские времена в столицу, неизменно покупал в «Елисеевском» две бутылки «Вазисубани» московского розлива, вытаскивал пробки, затыкал горлышки бумажками и вручал в качестве подарка председателю Госкино под видом «настоящего домашнего вина». «Мама просила передать!» — доверительно говорил он при этом. ‹…›

И «Листопад», и позднее «Пастораль» столкнулись с нападками местного начальства, обиженного на то, как Иоселиани показал жизнь завода и жизнь деревни. Режиссер и дальше оставался плохим патриотом, всегда дистанцируясь от «грузинского мифа» советского времени. 

Но чем дальше дистанцировался, тем в большей степени становился его воплощением — во всяком случае для русской интеллигенции. «Из всего Иоселиани» в качестве любимого фильма интеллигенция 60–80-х выбрала «Жил певчий дрозд». В нем и герой обаятелен, и поток жизни не иссякает, «пенится, как боржоми в бокале» (цитирую восторженного критика-шестидесятника), в нем есть и привкус горечи, и мудрость гения, и безупречно «французский вкус». 

Но этот свой чересчур гармоничный имидж сам Иоселиани всегда стремился разрушить. Три года назад в Риге прошла восточноевропейская премьера фильма «Разбойники. ГлаваVII», снятого при содействии французских, швейцарских и российских копродюсеров. На пресс-конференции режиссер показал себя во всем блеске, выступая перед публикой, почти поровну состоявшей из латышей и русских. За день до этого Иоселиани задержали на несколько часов в рижском аэропорту из-за просроченного французского паспорта. То ли и вправду не обидевшись, то ли скрыв обиду за тонкой иронией, режиссер похвалил Латвию, которая блюдет священность своих границ и противостоит проискам международных мафиози (именно этим проискам посвящены «Разбойники»). России же от Иоселиани как следует досталось за ее «агрессивную и мафиозную» внешнюю политику. 

Иоселиани и раньше был не прочь съязвить по поводу русских (отождествлявшихся в прежние годы с советскими), но именно это доставляло его поклонникам — московским интеллектуалам — особую мазохистскую радость. ‹…› Но такова судьба Иоселиани в русском сознании: до конца дней своих пребывать культовым певчим дроздом, мифологическим героем мифологической эпохи на мифологической земле — в Грузии. 

‹…› Несколько лет назад, едва прибыв в Венецию, Иоселиани подверг сомнению интеллектуальное право жюри, куда входили достаточно известные люди — от нашего мэтра Андрея Смирнова до итальянского мэтра Пупи Авати, — судить его картину «И стал свет». А когда картина получила почетный Специальный приз, заявил, что еще с «Фаворитов луны» получать Спецприз в Венеции стало для него делом рутинным, почти привычкой, почти профессией, а его мнение о жюри ничуть не поколебалось. 
После того как и «Разбойников», разумеется, наградили Специальным Большим призом, можно было только гадать, что думает Иоселиани об очередном президенте венецианского жюри Романе Поланском. Факт остается фактом: уже в третий раз грузинский режиссер стал обладателем этого приза. Тем самым доказав, что в одну и ту же воду венецианской лагуны можно войти трижды. 

Строй псевдодокументальных притч раннего Иоселиани стал эталонным не только для грузинской, но и для всей советской новой волны: эту мелодию он довел до совершенства в «Пасторали». Дальше двигаться было трудно — особенно в подцензурных условиях, хотя и смягченных покровительством Эдуарда Шеварднадзе, тогдашнего партийного вождя Грузии. И режиссер пробивает путь за железный занавес — создает редчайший по тем временам прецедент (первенство делит с ним Андрей Кончаловский). В отличие от Кончаловского Иоселиани сразу и безошибочно находит страну, которая его ждала. Франция оценила артистичного грузина за меланхолический юмор, сквозь который пробивается неподдельная страсть, и хороший французский язык. 

Давно позади опасения, что «художник потеряет почву».

В Центральной Африке, Тоскане или Провансе он снимает один и тот же фильм, тема которого зародилась еще на обочине его грузинских картин и обрисовалась крупным планом только в «Фаворитах луны» и «Охоте на бабочек». Это разрушение традиций и нашествие нуворишей. Данное сочетание отзывается в фильмах режиссера специфическим смешением грусти и желчи. Традиции разрушаются (хоть грузинские, хоть африканские), а в роли нуворишей могут выступать и французы, и русские, и японцы. 

Будучи эстетом и умеренным консерватором, Иоселиани ценит уходящую натуру — недобитый цивилизацией африканский быт («И стал свет»), патриархальные нравы средиземноморской деревни («Охота на бабочек» или документальный фильм «Маленький монастырь в Тоскане»), где аристократизм ощутим в лицах как местной знати, так и местных крестьян. ‹…›

В творчестве Иоселиани отчетливо прослеживаются три периода. Грузинский — классический, слегка окрашенный влиянием модернизма 60-х годов. Ранний французский — постклассический и постмодернистский. И нынешний, начатый документальным телесериалом «Грузия» и продолженный «Разбойниками» и совсем недавним фильмом «Прощай, дом родной», премьера которого впервые в карьере Иоселиани прошла в Канне. 

Название этому этапу еще предстоит подыскать. В «Разбойниках» Иоселиани, всю жизнь чуравшийся как исторических сюжетов, так и современной политики, смешал то и другое в легком, но не лишенном едкости сюрреалистическом коктейле. Больше всего сарказма, но и больше всего чувства в третьей, современной новелле фильма. Там есть и герои, которых режиссер любит сильнее всего. Это парижские клошары, чьи черты узнаваемы в аристократических парадных портретах. Это все те же старушки из «Охоты на бабочек», одна из которых теперь носит завтрак клошару, а другая обучает приезжего нувориша тонкостям французских вин. ‹…›

Фильм начинается и заканчивается сценами в кинозале, где боссы-заказчики, развалившись и покуривая в креслах, начинают просмотр «Разбойников» с конца: так запускает пленку пьяный киномеханик. Происшедший в результате недосмотра (или злого умысла) кавардак с пленкой может быть отнесен к числу чисто технических недоразуменией. Однако именно благодаря ему происходит окончательный разлом исторического пространства в художественном мире Иоселиани, который теперь не тешит зрителя даже подобием уравновешенности. В образовавшуюся брешь проникли холод и сквозняк, из здания выдуло теплый дух домашнего очага, согревавший «Дрозда» и даже героев «Пасторали». 

Самый последний на сегодня фильм Отара называется по-английски «Farewell Home Sweet Home» («Прощай, дом родной»), а по-французски «Adieu, plancher des vaches» — фраза моряков, покидающих сушу, или «коровью площадку» — территорию, где могут пастись коровы. Меньше всего это означает прощание с Грузией. Скорее речь идет о материи, которая важна для всех: каждый принужден волею судьбы жить в своей скорлупе, и каждый мечтает из нее вырваться. ‹…›

Учитывая смысл фильма, его можно было бы назвать по-русски «Море по колено» (В российском кинопрокате фильм будет демонстрироваться под названием «In vino veritas».)

‹…› Новая картина соединяет мотивы «Фаворитов луны» и «Певчего дрозда». Безответственность существования как альтернатива прагматизму: будь то прагматизм буржуазный или советский карьерный. Иоселиани убежден, что родиться буржуа — это несчастье, это значит быть рабом своего богатства, своего положения. ‹…›

Другой мотив фильма — переодевание: бедные притворяются богатыми, богатые притворяются бедными. Иоселиани вспоминает по этому поводу свое собственное «большое вранье», когда он работал на металлургическом заводе, и товарищи по цеху не должны были знать, что он из интеллигентной семьи. Это было после хрущевской атаки на художников. ‹…›

Сохранять естественность в любой, самой чуждой ему среде, не подлаживаться ни под чьи вкусы — в этом и состоит урок судьбы Отара Иоселиани, данный опытом, но прежде всего талантом. 

Плахова Е. Enfant terrible уходящей породы // Итоги. 1999. 27 июля.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera