Любовь Аркус
«Чапаев» родился из любви к отечественному кино. Другого в моем детстве, строго говоря, не было. Были, конечно, французские комедии, итальянские мелодрамы и американские фильмы про ужасы капиталистического мира. Редкие шедевры не могли утолить жгучий голод по прекрасному. Феллини, Висконти и Бергмана мы изучали по статьям великих советских киноведов.
Зато Марк Бернес, Михаил Жаров, Алексей Баталов и Татьяна Самойлова были всегда рядом — в телевизоре, после программы «Время». Фильмы Василия Шукшина, Ильи Авербаха и Глеба Панфилова шли в кинотеатрах, а «Зеркало» или «20 дней без войны» можно было поймать в окраинном Доме культуры, один сеанс в неделю.
Если отставить лирику, «Чапаев» вырос из семитомной энциклопедии «Новейшая история отечественного кино», созданной журналом «Сеанс» на рубеже девяностых и нулевых. В основу этого издания был положен структурный принцип «кино и контекст». Он же сохранен и в новой инкарнации — проекте «Чапаев». 20 лет назад такая структура казалась новаторством, сегодня — это насущная необходимость, так как культурные и исторические контексты ушедшей эпохи сегодня с трудом считываются зрителем.
«Чапаев» — не только о кино, но о Советском Союзе, дореволюционной и современной России. Это образовательный, энциклопедический, научно-исследовательский проект. До сих пор в истории нашего кино огромное количество белых пятен и неизученных тем. Эйзенштейн, Вертов, Довженко, Ромм, Барнет и Тарковский исследованы и описаны в многочисленных статьях и монографиях, киноавангард 1920-х и «оттепель» изучены со всех сторон, но огромная часть материка под названием Отечественное кино пока terra incognita. Поэтому для нас так важен спецпроект «Свидетели, участники и потомки», для которого мы записываем живых участников кинопроцесса, а также детей и внуков советских кинематографистов. По той же причине для нас так важна помощь главных партнеров: Госфильмофонда России, РГАКФД (Красногорский архив), РГАЛИ, ВГИК (Кабинет отечественного кино), Музея кино, музея «Мосфильма» и музея «Ленфильма».
Охватить весь этот материк сложно даже специалистам. Мы пытаемся идти разными тропами, привлекать к процессу людей из разных областей, найти баланс между доступностью и основательностью. Среди авторов «Чапаева» не только опытные и профессиональные киноведы, но и молодые люди, со своей оптикой и со своим восприятием. Но все новое покоится на достижениях прошлого. Поэтому так важно для нас было собрать в энциклопедической части проекта статьи и материалы, написанные лучшими авторами прошлых поколений: Майи Туровской, Инны Соловьевой, Веры Шитовой, Неи Зоркой, Юрия Ханютина, Наума Клеймана и многих других. Познакомить читателя с уникальными документами и материалами из личных архивов.
Искренняя признательность Министерству культуры и Фонду кино за возможность запустить проект. Особая благодарность друзьям, поддержавшим «Чапаева»: Константину Эрнсту, Сергею Сельянову, Александру Голутве, Сергею Серезлееву, Виктории Шамликашвили, Федору Бондарчуку, Николаю Бородачеву, Татьяне Горяевой, Наталье Калантаровой, Ларисе Солоницыной, Владимиру Малышеву, Карену Шахназарову, Эдуарду Пичугину, Алевтине Чинаровой, Елене Лапиной, Ольге Любимовой, Анне Михалковой, Ольге Поликарповой и фонду «Ступени».
Спасибо Игорю Гуровичу за идею логотипа, Артему Васильеву и Мите Борисову за дружескую поддержку, Евгению Марголиту, Олегу Ковалову, Анатолию Загулину, Наталье Чертовой, Петру Багрову, Георгию Бородину за неоценимые консультации и экспертизу.
Главной особенностью Вадима Юсова является то, что никаких особенностей у него нет: это оператор милостью Божьей, полностью разделяющий эстетику своего режиссера и находящий предельно возможные средства выразительности для создания художественного мира фильма. История и современность, природа и цивилизация, вымысел и реальность, лицо человека и движения масс, комедия и драма подвластны ему без заметных предпочтений: Вадим Юсов — творец художественного пространства, медиум режиссерской воли, выбирающий для ее осуществления решения, которые, как правило, можно признать идеальными. Уже сам список его работ обладает строгой, несуетной красотой: четыре фильма с Андреем Тарковским, четыре — с Георгием Данелия, четыре — с Сергеем Бондарчуком и два — с Иваном Дыховичным. В общем, критиков просят не беспокоиться. Перед нами тот, кто снял кинематографическую историю государства российского от Андрея Рублева до новейших времен, пустивших маленького человека гулять по миру и заново искать потерянную Родину. Это — магистраль, большак, столбовая дорога национального кинематографа, и если у Вадима Юсова была эпоха ученичества или сугубо экспериментальных стилевых поисков, зрителю об этом ничего не известно: Иваново детство сразу и навсегда открыло ему сильного и зрелого мастера. Вадим Юсов не изготовитель картинок, а создатель пространства — истинного, единого и живого, с неумолимой иерархией главного и второстепенного. Гармоничные пропорции главного и второстепенного, собственно, и есть основной признак классического искусства. Ощущение того, что авторский замысел осуществился единственно возможным образом, как это происходило с фильмами Тарковского-Юсова или
С конца восьмидесятых годов его искусство было призвано запечатлеть эпоху декаданса авторского кино в России. Мастер целостного пространства, извлекающий выразительность из творческого мира режиссера, а не привносящий ее извне, запечатлел этот декаданс. Статичная, пафосная внешняя оперность «Бориса Годунова» Бондарчука была полна внутренней мятежной тревоги — режиссер предвидел новое смутное время для государства, и величавый эпос превращался в
Возможно, классицизм Вадима Юсова избавил фильмы Ивана Дыховичного от гипертрофии стиля, излишнего щегольства выразительностью — «Прорва», при всем буйстве декоративного сталинского ампира, была пронизана токами настоящего драматического напряжения, и люди внутри картины жили натуральной трагикомической жизнью, ничуть не обращаясь в элементы стилизации. Вадим Юсов с предельным уважением относится к прекрасной тайне человеческого лица, не приукрашивая и не разоблачая его, а вдумываясь и всматриваясь в лицо, точно в неведомый и притягательный пейзаж, и запечатленные в его фильмах люди-артисты всегда полны не определимых словом значений.
Ощущаемое Вадимом Юсовым единство мира может быть трагичным, страдальческим — но с миром распавшимся, поддельным, игрушечным он дела не имел. В его России и в его Москве, какую точку запечатленного им времени ни возьми, «дышит почва и судьба», и человек борется с миром, как сильный и благородный боец. Конечно, шагать по Москве эпохи «Прорвы» куда менее весело и привольно, чем по Москве того самого фильма Данелия — но герои все равно упрямо шагают. Композиционное искусство Вадима Юсова (иерархия и связь деталей в целое), как всякое классическое искусство, вызывает стойкий восторг, импульс подражания и признание, не нуждающееся в переоценке.
Москвина Т. [Вадим Юсов] // Новейшая история отечественного кино. 1986-2000. Кино и контекст. Т. 3. СПб.: Сеанс, 2001.