Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поделиться
Притча и революционный плакат
Олег Ковалов о «Родине электричества»

‹…› Л. Шепитько, экранизируя «Родину электричества» А. Платонова, бережно воспроизводит словно то самое: история о том, как в голодном 1921 году комсомолец спасает погибающую от засухи деревню, желает выглядеть на экране сгустком платоновской образности.

‹…› здесь почти сюрреалистический мир предметов, забывших свое назначение: косые плетни, огораживающие пустоту, дрын с фанерной звездой, горделиво вздетый среди умирающего села, сияющий лаковыми покрышками английский мотоцикл, чтобы питал дворы электричеством, его заправляют самогонкой, холст Пикассо в куче хлама... — но быта как стихии, нет вместо него струящийся поток бытия.

Фактуры ‹…› сведены к устойчивым простейшим первостихиям: небо, земля, вода. Перекаленная почва курится прахом, люди то вжались в нее серыми комочками, то бестелесными тенями бредут в знойном мареве невесть откуда неизвестно куда... Ритм ленты значительно заторможен, кадры причудливы, величественно-странны... Но чем «точнее» вроде бы моделируется здесь «мир Платонова» — тем более непохожим на себя предстает писатель. Отчего?

Аморфной атмосфере общественного застоя может противостоять упорное извлечение из-под кремнистых напластований лжи исторического знания, а может и открытая проповедь, напоминающая, правда, яростное прорубание сквозь... кисель, благополучно смыкающийся за спиной идеалиста. Фильмом «Восхождение» Л. Шепитько напомнила о максимализме и низости — видимо, ощутив нужду в проповеднической интонации еще в конце 60-х, в пору постановки «Родины электричества», где мальчик-комсомолец являлся народу в ореолах рассеянного света возвещать новую истину. Однако эта живописная экранная композиция оказалась созданной как бы помимо прозы Платонова...

Слово А. Платонова не проповедует — смятая, сжеванная в болезненную бессмыслицу, в лепет юродивого речь его не языковой гротеск, как то может показаться при чтении: «Громадно наше сердце боевое, не плачьте вы, в желудках бедняки, минует это нечто гробовое, мы будем есть пирожного куски». Это сочиняет Степан Жаренов из «Родины электричества», но примерно такова здесь и авторская речь: слово А. Платонова эмоционально нейтрально.

Он певец той жизненной плазмы, что словно не ведает еще добра и зла, потому слепо, наугад перебирает словесные оболочки, чтобы выразить мучащие чувства, мысли. Слово здесь как бы криво сидит, и не определить степень простодушия автора, то ли воспевающего действительность, то ли рыдающего над ней.

В произведениях А. Платонова восторг и ужас слиты, слитны как при ударе молнии, вырывающей из тьмы дали, преображенные неземным светом. Проза его чудодейственно, противоестественно длит этот момент истины, пронзающей прозрением ее непостижимости. Реальность, выдранная художником из тины вседневности, равна природе: непреложной, вне- оценочной, томящей тайной.

Окрасить истину — тем обокрасть, упростив. Слово проповеди чуждо А. Платонову как покушение на свободную стихию языка, как чуждое ему любое волевое вторжение, силящееся перекроить жизнь.

Если притчу Л. Шепитько прочесть как строгий революционный плакат, из нее извлекается простейший социальный смысл: страждущий народ спасли молокосос с маузером, технократ с мотоциклеткой, поэт со своими пылкими придурошными виршами. Без этих, мол, снизошедших поводырей копошащиеся во прахе бедолаги не знали бы, что им делать с землей, на которой живут.

Идея мессианства, как мне кажется, чужда А. Платонову. В повести «Джан», повлиявшей на ленту Л. Шепитько, герой действительно выводит гибнущий народ из пустыни, но лишь для того, чтобы этот неделимый людской клан разбрелся в стороны. Мнимое поражение героя — его победа: люди, осознав себя личностями, распались, чтобы каждый осуществил свою судьбу.

И нет у нас другого писателя, столь сильно и неотвязно разоблачавшего гибельность идеи самозваного устроительства народного блага и ее апологетов — самодуров, бюрократов, рабов догмы, мелких царьков, дураков, вождей-горлопанов в горчичных галифе, всей этой прожорливой саранчи, несущей голод, ужас, запустение и гибель всему живому.

Черты этой мелкой, но чрезвычайно чванной шелупони временами узнаются в романтизированных героях ленты Л. Шепитько.

Ковалов О. «Из смиренья не пишутся стихотворенья» // Советский экран. 1987. № 23.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera