Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поделиться
Образ бесовского террора
О работе над экранизацией «Бесов»

А тогда, в 75-76-м годах, когда Климов с Адамовичем уже начали вплотную работать над запуском картины [речь идет о работе над фильмом «Иди и смотри»], из Москвы послали «расстрельную команду» и фильм запретили.

Элем Климов и Алесь Адамович

Грешно говорить: но нет худа без добра. Элем приехал ко мне в Малеевку и предложил делать сценарий по «Бесам» Достоевского. Предложение принял с радостью, тем более что сидел в это время над инсценировкой «Бесов» для Театра на Таганке. Дал себе зарок: никаких чужих инсценировок не читать, хотя на столе передо мной в качестве приманки-раздражителя лежала переведенная для меня с французского одной милой старой дамой пьеса Камю.

Началась работа. Прежде всего, снова и снова читали сам роман и черновики к нему. Это новое запойное чтение и бесконечные разговоры напомнили мне те страшные и просвещающие ночи конца 50-х годов, когда я и мои друзья читали все еще запрещенных «Бесов», сопоставляя прочитанное непосредственно, в лоб, с только что полученной из доклада Хрущева на XX съезде информацией о преступлениях сталинского режима.

«О, у них все смертная казнь и все на предписаниях, на бумаге с печатями, три с половиной человека подписывают...» Да это же о сталинских «тройках»!

«Все они, от неуменья вести дело, ужасно любят обвинять в шпионстве». Да все наше детство построено на рассказах о шпионах!

«Мор скота, например. Слухи, что подсыпают и поджигают. Вообще, хорошенькие словечки, что подсыпают и поджигают». Опять будто о наших 20-30-х годах. ‹…›

Читали и не верили своим глазам: все это мы знали, все это слишком хорошо помнилось. Читали и, перебивая друг друга, чуть не на каждой странице: «Не может быть! Откуда он это знал?» Конечно, прежде всего было потрясение непосредственно политическое. Но оба, Элем в особенности, готовы были к духовному развитию, к художественным открытиям.

Мы будто нашли клад — великий роман-предупреждение, в котором дана гениальная и самая ранняя диагностика бесовщины, той, что захватила не только нашу страну на многие десятилетия, но и расползлась по всему миру. В виде левого экстремизма и современного терроризма всех мастей и религиозно-национальных одеяний. Мы хотели «перевести» роман на язык кино и язык современности. Именно «перевести», а не пересказывать его языком кино. К тому же сразу сошлись на том, что будет перекличка с самыми современными сюжетами бесовщины. Вот хроника террора «красных бригад»... Похищают Альдо Моро... Петруша Верховенский рассуждает о пушечном мясе прогресса, а современные бесы взрывают вокзал в Болонье. Более того, Элем — он всегда фонтанировал идеями — предлагал уже при написании сценария оставить открытым финал. Оба были уверены в том, что жизнь принесет такие «сюрпризики», которые и Федор Михайлович не мог предвидеть.

Я вспоминаю, что как только мы с Климовым заговорили о возможности киноинтерпретации «Бесов», услыхали (буквально!): «И заикаться, и думать — не смейте! Чтобы эту дрянь (так, так было сказано) — в кино?!..» До сих пор храню резолюцию из 12 пунктов бывшего большого идеологического начальника — П.Н. Демичева, согласно которой «советский зритель никогда не увидит “Бесов” ни на сцене, ни в кино». ‹…›

Естественно, «пробить» тогда «Бесов» ни в советском кино, ни в советском театре было невозможно. Но сами-то мы с Элемом от идеи «перевода» «Бесов» Достоевского на язык кино не отказались. Более того, у меня, по крайней мере, именно после совместной творческой работы с Элемом сложилась театральная композиция. И я на несколько лет буквально «заболел» темой бесовщины. ‹…›

Помню, какое впечатление на Элема произвели последние сны Раскольникова (у него родились фантастические киношные версии): «Появились какие-то новые трихины, существа микроскопические, вселявшиеся в тела людей. Но эти существа были духи, одержимые умом и волей. Люди, принявшие их в себя, становились тотчас же бесноватыми и сумасшедшими...»

Элем всегда, как мне казалось, был немного склонен к мистике. Его неудержимая фантазия уже рисовала картины вселения «бесовщины» в людей, в города, в современный мир. Он очень легко в наших разговорах и при наброске сценария переходил от текстов Достоевского к современности, к страшному и точному образу современного бесовского террора, к угрозе существования уже не только отдельных людей, народа, но и всего человечества, особенно в условиях технологической доступности ядерного уничтожения мира (вот вам «сюрпризик» — несет себе в красивом лакированном кейсе этакий современный человеконенавистник Петруша Верховенский очень элегантную ядерную бомбочку!).

Стали с Элемом перечитывать другие произведения Достоевского под этим новым углом зрения и убедились в очевидном, в том, что нет среди них ни одного, где не было бы этой темы бесовщины, не было бы образов бесов.

Элем Климов. Неснятое кино // М.: Хроникер. 2008.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera