Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Перед закрытой дверью
О планах постановки «Мастера…» и российском кино

Дмитрий Савельев: Элем Германович, чем объясняется ваше отсутствие на киношных тусовках — неприязнью многих к вашей деятельности в годы перестройки?

Элем Климов: Вовсе нет. Я до сих пор убежден, что мы шли в верном направлении. Мне просто опостылели все эти тусовки. ‹…›

Я спокойно отношусь к чужой неприязни. Есть близкие люди, с которыми мы подолгу не видимся, но сейчас они, встречая меня, говорят: «Ты изменился в лучшую сторону». Так что отсутствие суеты — во благо. Хотя иногда хочется разогреть мышцы.

Д.С.: В 88-м у вас были разогреты мышцы, чтобы снимать фильм по «Мастеру и Маргарите». Однако ничего не состоялось. Почему?

Э.К.: Я хотел снимать «Мастера» и раньше. Но Ермаш сказал: «В нынешнем столетии этого не будет — забудь». Точно так же мне не дали в свое время сделать «Подлинную историю из жизни Ивана-дурака» — фильм на основе народных сказок, но снятый как бы документальным способом. Был еще большой проект «Преображение» — о екатерининских временах. Сюрреалистический, смешной сюжет о России. Но тот же Ермаш сказал: «Первую половину фильма снимай, а вторую — не надо». Я говорю: «Так я же ради второй все и затеваю». — «Тогда гуляй, свободен».

Эти замыслы отошли, а «Мастер» остался. И в 88-м я понял, что хочу снимать именно его. Мы с братом Германом — он сценарист — уехали из Москвы, спрятались и долго-долго писали сценарий. Если мы с вами заглянем в соседнюю комнату, вы увидите там кипу книг до потолка. Все это было прочитано при работе над сценарием. Потом мы разрабатывали проект с оператором, художником. Ездили в другие страны — искали новую технологию.

Д.С.: Тогда еще были в стране деньги на кино...

Э.К.: Где? Вы не представляете, что это за деньги. Новая технология безумно дорого стоит.

Д.С.: Получается, вы затевали историю с «Мастером», заранее зная, что фильм поставить не удастся?

Э.К.: Нет, я так не считал и не считаю. Понимаете, то, что написано в этом сценарии... Я сам не знаю, что это такое. И многое до сих пор не могу объяснить: как это мне в голову пришло? Более того, я в сценарии намеренно оставлял белые пятна, чтобы они меня мучили круглосуточно и я все время думал бы, как воплотить на экране видения, которые мне были.

Д.С.: Вы предпринимали шаги, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки?

Э.К.: В Лондоне у меня есть друг, очень интеллектуальный продюсер Дэвид Патмен. В свое время он мне сказал: «Если затеешь делать что-нибудь совместно с Западом, приезжай ко мне». И я приехал. Он выслушал меня и сказал, что деньги нужно искать в Европе и ни в коем случае не в Америке. ‹…›

Д.С.: А в Европе вам дали деньги?

Э.К.: Уже было нашли... Правда, Патмен называл мне меньшую, чем нужно, сумму, но он не читал сценарий — он читал роман. А прочитал бы сценарий — у него бы волосы на голове зашевелились. Потому что это, как я уже сказал, никакая не экранизация. Но все вообще сорвалось...

Д.С.: Вы до сих пор живете этим замыслом или уже перегорели?

Э.К.: Не перегорел, хотя молоко стало уже немного подкисать. Но если бы вдруг на меня упал с неба бумажник — я бы сейчас же начал снимать этот фильм.

Д.С.: Это должен быть пухлый бумажник — вроде того, что упал на Кончаловского перед съемками «Одиссеи»?

Э.К.: Ну что вы, «Одиссея» — это ведь дешевое кино для телевидения. Всего сорок миллионов. Вот я был полгода назад в Америке, и Милош Форман показал мне там «Народ против Ларри Флинта». Да, густонаселенный фильм, но по сути — сплошной судебный процесс. Я спросил, сколько стоила картина, он ответил: «Средняя цена американского фильма — тридцать шесть миллионов долларов. Плюс пятнадцать, как и прежде, на рекламу». Мне же нужно, чтобы в бумажнике был чек миллионов на сто как минимум.

Я задумал снимать «Мастера», когда мне захотелось невозможного. Знаете, Андрей Платонов писал в письме к жене: «Невозможное — невеста человечества. К невозможному летят наши души». А недавно я прочел у Яна Флеминга: «Невозможное — это то, чего вы плохо захотели». Может быть, я плохо захотел «Мастера», потому что, когда я захочу хорошо, то, как танк, пробьюсь. Вот «Иди и смотри» мне много лет не давали снимать, но я захотел и снял.

Д.С.: А не может случиться так: в ожидании чека на сто миллионов вы садитесь за стол, пишете сценарий малобюджетного фильма и затем его снимаете?

Э.К.: Вполне может быть и такое. Есть на примете несколько вариантов — но это так, немножко развлечься, прогреть мускулы. А голову-то распирает другое. Когда ты забрался на высокую гору — побродил там, подышал разреженным воздухом, то в долину спускаться очень грустно. Меня вот современное кино ничем не радует. Я не помню, чтобы меня что-либо сразило так, как в свое время сразила «Дорога» Феллини или фильмы Куросавы.

Д.С.: А в новом русском кино вас что-нибудь заинтересовало?

Э.К.: В давние уже годы я встречался со зрителями, показывал фрагменты фильмов, зарабатывая по девять пятьдесят за вечер. И меня, в частности, спрашивали: «Ваше поколение рано или поздно уйдет. А что новое?» Я отвечал, что в стране столько талантов — стоит только открыть крышку котла, как наступит невиданный ренессанс. Хотя опасения у меня и тогда были: молодые ребята из этого поколения выросли тогда, когда происходило окисление душ. И вот: молодые пришли по дороге, которую мы освободили для них, но открытий я не вижу. Когда-то мне понравилась «Маленькая Вера», но это было уже давно. И еще «День Ангела». Да, ребята-документалисты молодцы: не знаю, откуда они берут деньги, но замечательные вещи делают. Вот, собственно, и все.

Д.С.: Вы себя представляете в новом российском кино и в новом правлении российского Союза кинематографистов?

Э.К.: Что касается правления, то каждое время выбирает своих героев. Когда-то потребовался я. Нисколько не жалею о тех годах. И люди из моей команды, с которыми я порой встречаюсь, тоже говорят, что это было лучшее время в их жизни. Мое время — в прошлом. Нынешнему потребовался Сережа Соловьев. Что касается кино... Я сейчас вместо кино пишу стихи. Уже килограммов пять написал. Сын говорит: «Папа, ты такие стихи пишешь, что, когда тебя не станет...» Я спрашиваю: «Ты хочешь сказать, когда меня наконец не станет?» — «Нет, я хочу сказать, что тебя не по фильмам, а по стихам будут вспоминать».

Д.С.: Не прочтете что-нибудь из пяти килограммов: то, что лучше всего соответствует вашему сегодняшнему самоощущению.

Э.К.: Вообще-то я пишу их только для себя и дал зарок не публиковать. Потом, они у меня все панковские. Даже не знаю... Ну, вот одно двустишие — оно не панковское:

Стою в восторге на коленях

Пред навсегда закрытой дверью.

Климов Э. Перед закрытой дверью [Инт. Дмитрия Савельева] // Общая газета. 1997. 4-10 сентября.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera