Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
«Мастер и Маргарита»
Фрагмент литературного сценария
 
Из затемнения.

Натурные съемки: Москва. День

Над городом нависло тяжелое темное небо. Тротуары полны людей, никто не улыбается, видно только, как они толкаются, проходя друг против друга. На краю тротуара как бастион возвышается какая-то старуха с метлой в руках. Старуха внимательно разглядывает прохожих. А ветер дует и сильно и как бы заигрывая. Вот на момент он поднял юбку у проходившей мимо молодой женщины, подняв ее подол, и без того несколько ... завышенный, так, что видны верхние кромки чулок. Женщина спешит одернуть юбку, оправляет ее рукой для верности. Но Старуха уже заметила эту вольность.

СТАРУХА

Ну-ка ты, девушка, да-да, ты. Шлюха, бесстыдница молодая.

Неужели у тебя чувства стыда нет вовсе? Неужели не знаешь, что прилично, а что нет? Нет, вы, товарищи, только посмотрите на эту шлюху. Да она ж почти голая. Наверное, настоящая потаскуха. Вот ужо ветер-то надует тебе между ног, вишь как оделась-то. Вот и поделом будет.

Молодая женщина на минуту останавливается, замирает, пораженная суровостью предполагаемого наказания и силой, с которой старуха говорит это. А потом быстро-быстро уходит. Толпа хихикает ей вдогонку. Мужчина кричит ей вслед.

МУЖЧИНА:

Такая какого-нибудь котика найдет коленки ей погреть.

Остановившаяся было на минутку толпа идет дальше. Перед Старухой проходят новые люди, и она все так же придирчиво их осматривает. Порыв ветра срывает шляпу с головы проходящего мужчины и швыряет ее в канаву с грязной водой, прямо у ног Старухи. Старухе протыкает ее метлой.

СТАРУХА:

Это чья шляпа? Почему она очутилась в канаве?

По какому-такому распоряжению она здесь?

Человек минуту стоит молча, прикрывая рукой голову, потом резко наклоняется, подхватывает шляпу и спешит удалиться. Камера следует за ним, но скоро теряет его из виду, он растворяется в толпе, а камера переходит на большой — в полный разворот — газетный лист.

Ветер несет ее по тротуару, шелестят страницы, перевертываются от ветра страницы, одна улетела вдаль, ветер несет ее через улицу, на противоположную сторону, мимо домов, камера видит огромный, высотой в пять этажей дома — портрет Сталина, ветер несет газету дальше, и она как бы обертывается вокруг простертой руки Ленина на памятнике в парке. Парк только-только начинает зеленеть, только распускаются почки на деревьях. Газета остановилась и мы наконец можем прочитать ее название «ПРАВДА» и крупный заголовок: «На судебном заседании в Москве разоблачен крупный заговор».

ПЕРЕХОД НА

Натура, Патриаршие пруды, День.

Камера следует за рукой Ленина, рука простерта в сторону порка /сквера/ и останавливается на скамейке на бульваре. Двое мужчин на скамейке поглощены оживленным разговором. Старший из них — БЕРЛИОЗ — маленький кругленький и лысый как мячик. Усы над верхней губой напоминают гусеницу. Они шевелятся, когда он говорит. В руке он держит изящную шляпу, смахивая с нее левой рукой невидимые пылинки. Второй мужчина, ИВАН БЕЗДОМНЫЙ — намного моложе. И одет он куда с меньшей тщательностью. Он высокий, широкоплечий, обут в парусиновые туфли.

На нем помятые брюки, кожаная кепка как-то лихо сидит почти на макушке. Из-под нее выбиваются курчавые рыжие волосы, ИВАН яростно жестикулирует, но закончить предложение ему так и не удается, потому что БЕРЛИОЗ все время прерывает его, говорит быстро, напористо.

БЕРЛИОЗ:

И конечно, это твоя основная ошибка, дорогой Иван.

Твоя главная ошибка в том, что даже на минуту нельзя допускать мысли о том, что он жил, что такое лицо существовало. По твоей версии Ииисус Христос жалкое презренное существо, со всевозможными грехами. И все же, на мой взгляд, твоей ошибкой, ошибкой в твоей поэме я считаю, что ты с самого начала не говоришь четко и ясно, что Иисус Христос — это миф, выдумка, сфабрикованная лакеями правящих классов, чтобы держать в повиновении, чтобы отвлечь трудящихся от их классовых забот, классовых интересов.

Другими словами, это опиум для народа...

ИВАН:

Да, конечно, товарищ старший редактор, но не кажется ли вам...?

БЕРЛИОЗ:

Нет, нет, абсолютно исключается, ничего не кажется. В мире существует не один миф, в форме примитивной религии, что чистая непорочная дева приносит в этот мир бога, так называемого бога, и христиане, не отличаясь особой оригинальностью, изобрели своего Христа старым проверенным способом.

Его не было, не было. И именно это и нужно подчеркнуть в твоей поэме. Здесь-то у тебя полный провал, здесь она начинает катиться в преисподнюю, если мне можно употребить это старомодное выражение.

Неожиданно тень страха пробежала по лицу Редактора. Глаза его, устремленные вдаль, останавливаются на какой-то точке на полпути между скамейкой и бесконечностью. Но когда ИВАН, а с ним и камера, переводят туда взгляд, там никого нет.

БЕРЛИОЗ:

Мой дорогой юный друг Иван Николаевич. Что там происходит?

Голова БЕРЛИОЗА резко откидывается назад. Из руки его выпадает шляпа. Но он, кажется, этого не замечает. В нескольких шагах от них, чуть приподнявшись над землей, как раз в том самом месте, которое ИВАН только что оглядел, но так ничего и не заметил, так вот, там вращается, висит в воздухе прозрачная фигура высокого худого мужчины. Это КОРОВЬЕВ. На нем котелок, как у Шерлока Холмса и плохо сочетающаяся с котелком одежда, как будто бы выбрана случайно, к тому же ему вся одежда явно мала. Полосатые брюки кончаются гораздо выше носков. Пиджак в клеточку доходит чуть ниже талии. Человек не стар, но он сильно сутулится, как будто привык к компании только очень невысоких людей. Он ухмыляется и кланяется БЕРЛИОЗУ, чуть касаясь края шляпы в знак приветствия. Берлиоз моргает, трясет головой, и дергается на своем месте, снова поднимает взгляд, но теперь там никого не видно. Потом ему явно видны две фигуры, парящие в воздухе, вторая — это огромный, пяти футов в высоту черный кот /БЕГЕМОТ/. Он держится прямо, стоя на задних лапах, одет в длинные шорты до колен /Бермуды/ и на его голове шляпа панама с прорезанными для ушей отверстиями. Кот с видимым удовольствие курит сигару. Он наклоняется вперед и заговорщически подмигивая, шепчет «Гавана!» БЕРЛИОЗ снова моргнул, и пара растворилась в воздухе.

БЕРЛИОЗ /негромко/

Иисус Христос...

ИВАН:

Да, я в этом с вами согласен, товарищ старший редактор, и конечно, я только буду счастлив изменить поэму, как вы предлагаете, раз вы считаете, что это будет лучше, если только могли бы подумать включить ее в...

БЕРЛИОЗ:

Вы видели?

ИВАН:

Что?

БЕРЛИОЗ: /указывая пальцем/

Вон это.

ИВАН:

Ну, конечно, если товарищ старший редактор только бы согласился сам поработать над тем, что он предлагает необходимым...

БЕРЛИОЗ внимательно рассматривает лицо Ивана какое-то мгновение, затем вздрагивает, его даже как будто бы передернуло. Потом он снова начинает сдувать со шляпы какие-то несуществующие пылинки. Тыльной стороной руки смахивает какие-то крошки с котелка.

БЕРЛИОЗ:

Ничего, да вы их все равно не знаете. Просто... так старые товарищи, большевики, которых я раньше знавал хорошо.

Так, о чем это мы говорили? Ах, да, об Иисусе Христе. Это просто миф, выдумки, просто заговор, чтобы отвлечь пролетариат, надуть его. Все основывается на детской болтовне о непорочном зачатии. Видите ли, мой юный друг, вы написали очень миленькую, умненькую сатиру о таком рождении. Вы только забыли упомянуть, что таких рождений... таких сыновей Бога в истории было уже много еще до Христа, до того, как появился миф о Христе, Финикийский Адонис, фригийский Аттис, персидский Митрас...

Все конечно, выдумки и глупости, включая вашего Христа...

БЕРЛИОЗ поднимает глаза в раздражении, он обеспокоен подходящим незнакомцем в черном берете /ВОЛАНД/

ВОЛАНД

Простите меня, великодушно, что позволю себе прервать вас, но тема вашей ученой дискуссии столь близка моему сердцу, что я не могу удержаться от искушения...

Незнакомец снимает свой берет и слегка наклоняется вперед. Внешне он чем-то напоминает француза средних лет. БЕРЛИОЗ и ИВАН смотрят на него с подозрительностью и досадой, за то, что он помешал их беседе. Они поднимаются со своих мест и чуть наклонив голову как бы внешне исполняют некий ритуал протокольной вежливости. Затем снова садятся.

ВОЛАНД

Могу ли я присесть с вами?

«Мастер и Маргарита». Сценарий © Из архива РГАЛИ. Ф. 3095. оп. 1. дело № 75

ВОЛАНД ставит свой зонтик между двумя мужчинами, как бы раздвигая место между ними: конец зонтика прочно упирается в землю. Мужчины двигаются в разные стороны, давая ему место посредине.

ВОЛАНД:

Итак, если я не ошибаюсь, вы только что объясняли, почему Иисус Христос просто не мог жить на свете. Не так ли?

БЕРЛИОЗ:

Верно. Я именно это и сказал.

ВОЛАНД /повернувшись к Ивану/:

Ага. И вы согласны со своим редактором?

ИВАН:

На сто процентов! На тысячу процентов! Абсолютно и безоговорочно!

ВОЛАНД:

Поразительно! Сигарету?

ВОЛАНД достает тяжелый золотой портсигар внушительных размеров, выложенный треугольным рисунком из бриллиантов на внутренней стороне крышки. Он предлагает сигарету по очереди каждому из мужчин, БЕРЛИОЗ резко отказывается, а ИВАН робко принимает предложение и берет одну. А ВОЛАНД быстро ее прикуривает и передает ИВАНУ. Пламя как будто появилось прямо у него из пальцев, никакого прибора в руках не видно.

ВОЛАНД: /зажигая сигарету для ИВАНА/:

Простите, что я так прямолинеен, но верно ли мое предположение, что вы тоже не верите в Бога? Я обещаю никому не говорить. Я даю вам честное слово...

БЕРЛИОЗ/объясняет как слабоумному/:

Верно вы поняли, ни один из нас в бога не верит.

ВОЛАНД /шепотом/:

Так вы ... атеисты?

БЕРЛИОЗ:

Верно. Но вам нет нужды говорить это шопотом. При социализме мы открыто провозглашаем наше неверие. Мы несем его гордо, как знамя.

ВОЛАНД:

Как восхитительно!

/Оглядывается вокруг, улыбается/

Это вы называете «социализмом»?

БЕРЛИОЗ:

Да, более того, тут нет ничего восхитительного, ни в социализме, ни в атеизме в нашей стране.

ИВАН:

Я бы так не сказал.

БЕРЛИОЗ:

Кроме кучки контр-революционеров, кулаков и может быть безнадежно отсталых крестьян, все мы в нашем новом советском государстве уже давно перестали верить во все эти детские сказочки о Христе, Иегове, Аллахе и о всяком, кого там зовут Богом.

ВОЛАНД:

Стало быть вы и в Дьявола не верите? В черта? В Сатану? В Мефистофеля? Ну конечно же нет, Вы же просвещенные! Позвольте мне представиться... Но прежде я хотел бы вас поблагодарить от всей души.

ИВАН /отпрянув/:

За что вы нас благодарите?

ВОЛАНД:

За ценную информацию, которая мне, как путешественнику, может очень пригодиться, оказаться даже бесценной, Да, но я все еще не представился. Вы наверное уже думаете, что это за варвар такой с вами разговаривает.

ВОЛАНД

кланяется и вручает свою визитную карточку БЕРЛИОЗУ, ИВАН выгнув шею пытается прочесть, что там написано.

ВОЛАНД:

Профессор ВОЛАНД, специалист по черной магии, магистр философских наук, кандидат наук, доктор наук,

БЕРЛИОЗ:

Михаил Александрович БЕРЛИОЗ, Председатель Московского Совета литературных редакторов, доктор филологии.

Двое мужчин пожимают руки с некоторой торжественностью,

ИВАН /протягивая свою руку тоже/:

Иван Бездомный, гражданин СССР, член КПСС, поэт.

ВОЛАНД:

Инженер человеческих душ...

ИВАН /вспыхнув от гордости/:

Да, это слова товарища Сталина, да.

ВОЛАНД: Значит, это у нас с вами общее.

БЕРЛИОЗ:

Вы немец, профессор ВОЛАНД?

ВОЛАНД:

Как вы наблюдательны! Да, можно сказать, что я немец. Или скоро буду немцем...

ИВАН:

Вы историк?

ВОЛАНД:

Да, пожалуй, в некотором роде я историк. Конечно, если учесть, что моя история — это будущее, а не прошлое. Сегодня вечером, кстати, произойдет историческое событие определенной значимости, прямо здесь, на Патриарших прудах, прямо у вас на глазах... Я потом несколько подробнее расскажу вам об этом. А пока что, мне кажется, было бы справедливо, весьма порядочно даже, в создавшейся ситуации вам сообщить...

дает знак, чтобы они придвинулись поближе и шопотом сообщает

...что Иисус Христос существовал.

БЕРЛИОЗ:

При всем моем уважении к ученому миру Германии, у нас на это существует другая точка зрения, мы имеем другое мнение.

ВОЛАНД: /грустно/

Буме считать, что это только мнение. Но ведь он все равно существовал, несмотря на ваше другое мнение, что бы там все ни думали... о нем...

БЕРЛИОЗ:

Как ученый, я должен иметь доказательства,

ВОЛАНД:

Нет никакой необходимости в доказательствах. Либо да, либо все мы, все это и есть доказательство. Я тому доказательство. Если бы вы только не были так слепы, чтобы увидеть это доказательство, /трясет головой/

Именно это я и сказал Канту. Нет смысла в ваших пяти, шести или семи доказательствах. Забудьте о них. Слушайте. Это, в сущности, очень простая история. Рано утром четырнадцатого дня весеннего месяца Нисана я, прокуратор Иудеи Понтий Пилат, одетый в белый плащ на алой подкладке прошел своей шаркающей походкой кавалериста и пошел по Главной аркаде, соединяющей оба крыла Дворца Ирода Великого.

ПЕРЕХОД НА:

НАТУРА: Аркада в Иудее, день.

Резкий свет отражается от мраморного пола и белых колонн имперских покоев Пилата в дворцовой аркаде. Понтий Пилат, высокий, благородный мужчина лет сорока пяти, который похож на расстроенного чем-то Роберта Янга. Сейчас его мучает приступ жестокой мигрени ‹…›.

[1990 г.]

Климов Э, Климов Г. Мастер и Маргарита. Литературный сценарий фильма Э. Г. Климова // РГАЛИ. Ф. № 3095. Оп. № 1. Дело № 75. Л. 1-7.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera