Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
50 ошибок, которые не исправить
Два интервью 1989 года
Иосиф Хейфиц на съемках

Зоя Кравчук: Вы остаетесь великим режиссером, ваши фильмы будут смотреть во все времена, и от вас зависит, снимать про гулливеров или про лилипутов.

Иосиф Хейфиц: Если бы это было так, я бы снимал историю про покорение Ермаком Сибири или о крушении великой империи. Однако я не уверен даже, что мне удастся рассказать небольшую историю о провинциальных актерах и их автобусе. ‹…›

Я подумал, что если этой картине вдруг будет суждено стать последней, то я расскажу о тех, кого я любил и продолжаю любить больше всего, — актерах! Всеволод Пудовкин как-то сказал: «Если у тебя нет хорошего оператора, то ты снимешь средний фильм, если у тебя нет хорошего второго режиссера, то фильм будет еще хуже, чем средний, если у тебя не будет великого художника, то ты снимешь плохой фильм, но если у тебя не будет великого актера-героя, то можешь менять профессию». Поэтому я считал за счастье пригласить на съемочную площадку таких артистов, как Алексей Баталов или Борис Андреев, Олег Даль или его антипод Владимир Высоцкий.

З. К.: Каждый из них — герой своего времени, но как вам удается разглядеть их в будущих ролях?

И. Х.: Баталов — артист на все времена и для любого сюжета. Он глыба по определению, поэтому не увидеть его невозможно. Важно, что совпали векторы мои и его. Олег Даль... Пьянствующий гений — типичный русский вариант актера. Высоцкий очень хотел выскочить из этого типичного русского круга. Даль даже и не хотел, а наоборот, как-то с ожесточением проходил круги ада.

З. К.: Женщины-актрисы в ваших фильмах менее масштабны. Это сознательно?

И. Х.: Это не так! Ия Саввина — масштаб под стать Баталову. Их любовная история есть вселенский масштаб обычной человеческой любви, сознательно снивелированной Чеховым, который не терпел пафоса. Отсюда название «Дама с собачкой», а не, скажем, «Она и Он» или «Нечаянная любовь». А вот Бунин как раз увеличивал масштаб простой истории и рассказывал, к примеру, о том, как случается первая любовь или, скорее, первый секс. Поэтому у Чехова в руках микроскоп, а у Бунина — бинокль.

З. К.: А что в руках у вас?

И. Х.: В моих руках и бинокль, и микроскоп, и астролябия, и реторты, и прочее. Но главное, что в моих руках — глаза оператора и тела артистов, которыми я по мере возможностей манипулирую (смеется). Когда я снимал «Поединок» («Плохой хороший человек»), то через мои руки прошли десятки дуэльных пистолетов и десятки купальных костюмов для Максаковой. Сейчас на этой картине («Бродячий автобус») я отсмотрел десятки разных автобусов — «пазиков», «уазиков», «лазиков», пока не увидел нужный.

З. К.: Но автобус, наверное, не самое главное для картины?

И. Х.: Это такая же деталь, как плавающая у берега бутылка в начале «Дамы с собачкой».

З. К.: Эта бутылка была тщательно срежиссирована?

И. Х.: Конечно, нет! Но, как всегда, самое простое и есть самое гениальное. Бутылка болталась сама по себе, оператор просто не успел ее убрать. Когда мы сняли первый дубль, то оператор попросил еще один, чтобы снять без бутылки. Но я попросил оставить ее в кадре. Так родилась эта знаменитая метафора пошлости и бытовухи.

З. К.: Наше кино сейчас практически замирает. Это временная пауза или надолго?

И. Х.: Я не прорицатель, но это не просто пауза, это — конец. Конец эпохи, в том числе и в кино. Новая эпоха еще не возникла, дай бог, чтобы ее увидели ваши внуки. А на рубеже эпох может быть видна только всякая пена, мусор, которые вихрь истории выносит прежде всего. Поэтому пусть эта «пена» особо щеки не надувает — настоящие новые русские придут лет черта 20-30.

Декабрь 1989

Хейфиц И. Последний автобус Иосифа Хейфица [Интервью Зои Кравчук] // Российская газета. 2005. 16 декабря.

 

Е. Светозарова: Иосиф Ефимович, если бы вам представилось возможным начать жизнь сначала, выбрали бы вы снова профессию кинорежиссера!

Иосиф Хейфиц: Задним числом думать легко. Но, думаю, если бы я в юности заранее знал свое будущее и все то трудное, что с ним связано, с самой профессией, то все равно предпочел бы всем профессиям эту. Может быть, лишь подумал: а не стать ли дирижером огромного оркестра?

Иосиф Хейфиц

Е. С.: Считаете ли вы, что для того, чтобы затронуть ту или иную проблему в фильме, режиссеру необходимо на своем личном опыте испытать или прочувствовать то, о чем он собирается говорить зрителю?

И. Х.: Личный опыт не обязателен. В этом случае пришлось бы быть сразу в одном лице врачом, пилотом, шахтером, сторожем, милиционером и бандитом-налетчиком. Надо уметь наблюдать, необходимо изучать (по литературе, по свидетельствам людей) предмет, а главное, вообще думать о проблемах жизни, многое чувствовать и доверять своей интуиции, которая часто помогает лучше, чем многое другое.

Е. С.: Какое самое яркое впечатление вашей жизни?

И. Х.: Все, что было в детстве. И в годы зрелости ярких впечатлений тоже много, и выделить какое-либо одно — значит соврать. Но если хотите — овации в Каннах после премьеры «Дамы с собачкой».

Е. С.: Ваш любимый писатель, литературный герой?

И. Х.: Чехов. Дымов. («Попрыгунья».)

Е. С.: Считаете ли вы, что язык диалога сценария должен быть высоколитературным?

И. Х.: Литературным — да, но не книжным. Обязательно таким, который вызывает, главным образом, зрительно-действенные ассоциации. Бедный язык — признак бедности мысли. Лучший язык, применительно к кинодраматургии, — Чехов, Бунин, частично Гоголь («Тарас Бульба»).

Е. С.: При каких обстоятельствах первую роль в вашем фильме сыграл Баталов?

И. Х.: При случайных. Знакомство случайное, а дальше — привязанность к подобному типу интеллигентных актеров.

Е. С.: Какой самый любимый фильм из вашего репертуара?

И. Х.: «Дуэль» («Плохой хороший человек»).

Е. С.: Часто ли вы испытываете чувство удовлетворения после просмотра своей новой работы? И.Х.: Постоянства таких ощущений не бывает никогда. Но частично — да. Приятно, если добился хотя бы 50 процентов того, о чем мечтал сказать, то есть — половина замысла в его осуществлении.

Е. С.: Иосиф Ефимович, как пришла мысль создания последнего сценария «Отсебятина» («Бродячий автобус»)?

И. Х.: Как всякий замысел, в общем, внезапно. А вообще, в результате размышлений о правде и лжи в искусстве.

Е. С.: Что бы вы изменили в своем фильме после его просмотра?

И. Х.: Многие детали, но не сам замысел. Я насчитал примерно 50 ошибок, которые не исправить, увы!

Е. С.: Иосиф Ефимович, вас часто называют «актерским» режиссером. Действительно, почти в каждом вашем фильме вы открывали новое актерское имя. Есть ли такое открытие в картине «Бродячий автобус»?

И. Х.: Мне приходилось часто встречаться с периферийными актерами в экспедиции, на пробах и в жизни. Исполнители главных ролей в «Бродячем автобусе» сами прошли нелегкий путь в театрах российской глубинки. Наша работа состояла во взаимообогащении: я их учил — они учили меня. Что же касается актерских открытий, то их в этом фильме нет. В наше время, богатое теле- и кинофильмами, спектаклями, новыми театральными студиями, — все уже в той или иной степени открыты. А вот любимые актеры появились. Это Лев Борисов, Михаил Жигалов, Лия Ахеджакова, Ирина Ракшина.

Е. С.: Известно, что либретто фильма ваше. Почему автором сценария стала именно И. Разумовская?

И. Х.: Я пригласил Разумовскую как драматурга, хорошо знающего театр, так сказать, практически. Я считал, что это мне поможет, и не ошибся.

Е. С.: «Бродячий автобус» — фильм о судьбах провинциальных актеров. Где вы снимали русскую провинцию? Удалось ли, на ваш взгляд, создать задуманную атмосферу?

И. Х.: Атмосферу в этом фильме не пришлось создавать. Мы снимали в этой атмосфере, глубинке России. Нужно было только отмечать и отбирать. Действие фильма происходит в наше время, в реальных обстоятельствах.

К сожалению, всякого рода трудности не были для нас неожиданными. Кино сейчас снимать — значит побеждать сплошные трудности (актеры, деньги, график съемок, нищета постановочных средств).

Успех зависит от того, кто кого победит — трудности нас или мы их.

В данном случае была ничья. Так на так!

Е. С.: Ваши планы на будущее?

И. Х.: Не зарекаюсь!

Хейфиц И. Все, что было в детстве... [Инт. Е. Светозаровой] // Кадр. 1989. 20 ноября.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera