Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Вечный ученик Чехова
О фильмах «В городе С.» и «Подсудимый»

[О фильме «В городе С.»]

«Ионыч» — один из самых общественных в своем социально-нравственном значении рассказов Чехова. Он написан неумолимо и жестоко, без какой бы то ни было недосказанности, которую так любят оттенять в чеховском творчестве некоторые читатели и критики. Если сравнивать его с «Дамой с собачкой», то это вообще весьма сходные и вместе с тем непохожие рассказы. Мне хотелось сделать фильм, в котором так же определенно, как и в рассказе, прозвучит авторская тенденция (да, да, тенденция!), ибо Чехов не объективист-писатель, а великий и беспощадный исследователь жизни, не скрывающий своих симпатий и антипатий, своих радостей и своей печали, защитник красоты и обличитель душевного уродства. Именно поэтому, после «Дамы с собачкой», я выбрал «Ионыча». ‹…›

На съемках фильма «В городе С.». Из архива Евгения Татарского

В последнем моем фильме я пытался донести содержание двадцатистраничного рассказа Чехова не путем «раскадровки» прозы, а избрал для этого иные средства. Чехов хотел, чтобы пьесу его играли просто, совсем просто. Я стараюсь искать эту простоту. Но в простоте этой и заложена главная сложность. Просто — не значит бедно. Поэтому часто короткая строчка рассказа не становилась столь же короткой монтажной фразой. Одним словом, я стремился к тому, чтобы у меня получилось идентичное рассказу произведение. Шумная, гостеприимная семья Туркиных ничтожна и бездарна в своей неподвижности, повторяемости острот и мыслей, повторяемости, из которой рождается пошлость. Я искал образы этой мертвящей повторяемости. Для меня доктор Старцев — фигура драматическая, и суть этой трагичности в понимании причин своей моральной деградации. Я ощущал в рассказе широкий социальный фон — Россию безвременья. И я хотел показать эту Россию в фильме, Россию, отображенную, как в капле воды, в жизни города «С». Словом, в этот раз еще более, чем в «Даме с собачкой», я ощутил, что для того, чтобы рассказать или пересказать двадцатистраничный рассказ, мне едва ли хватит самого большого метража, отпущенного для полнометражного фильма. ‹…›

Фильм «В городе «С» не является экранизаций рассказа. В нем действует и сам Чехов. Это для меня один из важнейших компонентов фильма. Здесь все дело в существе понятия «чеховских интонаций». После смерти Пржевальского Чехов написал о нем статью в газету. В этой статье, оценивая гражданский подвиг великого путешественника, он с тоской говорит о том, как важен для молодежи положительный пример подвижничества.

Чехов искал в жизни людей, достойных подражания, несущих положительный идеал. И не его вина, если действительность была бедна ими, выдумывать же героев было для Чехова равносильно предательству. Описывая людей, подобных Ионычу, он тосковал о героях другого толка и эта его печаль сквозит в интонации многих рассказов. Перенести ее на экран (непосредственно) — дело невозможное. Но Чехов сам был великим гражданином. Он понимал, что его подвижнический литературный труд поможет переделать жизнь.

Хейфиц И. «В городе С.» // Советский фильм. 1966. 24 декабря.

 

[О фильме «Подсудимый»]

Что же касается новой постановки «Суд да дело», то снимается она по повести Бориса Васильева, писателя, творчество которого мне давно интересно, но намерение обратиться к нему как-то все время откладывалось, поскольку не было конкретного предложения для совместной работы. Оно появилось, когда один из редакторов рассказал мне о новой повести писателя, только что опубликованной в журнале «Человек и закон». Прочитав ее, я понял, что она по настоящему счету говорит о воспитании духовности, о человеческой душе, то есть о том, ради чего мы не жалеем слов, но не часто обременяем себя конкретными делами.

«Подсудимый». Реж. Иосиф Хейфиц. 1985

Тренируя мускулы, воспитывая тело, не жалея трат на заботу о физическом здоровье людей, мы как-то лишь между делом вспоминаем о воспитании души. Как будто все связанное с телом — для человека наиглавнейшее, а духовное придет само собой, без каких-либо наших усилий. А в итоге пренебрежение к этой стороне жизни ведет к тяжелейшим последствиям, выливается в уродливых поступках и проявлениях, в изломанных судьбах. В общем в повести было то, что по-человечески и прежде волновало меня, хотя и не оформилось в виде какого-то конкретного замысла.

Я вовсе не сторонник того, чтобы кино обращалось непременно к обстоятельствам экстремальным: Чехов, вечным учеником которого себя считаю, прекрасно показал, как без такого рода обстоятельств можно обходиться, и при этом выразил свое время с такой силой и глубиной, что мы до сих пор не устаем этим восхищаться.

Но все равно в любой вещи должно быть внутреннее напряжение, острота разговора по главному существу — без отлаживания, скругления углов, без «заполуваливания» (есть такое ходовое словечко у столяров). Проза Бориса Васильева как раз и настраивает на такой разговор, без «заполуваленных» краев. Снимая фильм, мы старались быть как можно точнее в бытовых приметах времени, в воссоздании том обстановки, которая окружает героев. Однако, при всем нашем внимании к быту, картина эта не бытовая, ведь построено она на событии исключительном — пожилой, прошедший войну человек, честный, добрый, убил молодого парня. Естественно, сам факт убийства мы осуждаем, но важно не просто осудить, а разобраться в том, что же побудило нашего героя прибегнуть к такому крайнему средству, а главное — проследить его путь к раскаянию в содеянном.

Поэтому, хотя действие происходит на реальной земле, среди реальных людей, мы стремились все же к интонации несколько приподнятой, не к быту, а к бытию — и в игре актеров, и в выборе натуры, и в решении интерьеров.

Хейфиц И. «Суд да дело». Предисловие к фильму [Интервью Александра Липкова] // Кино (Рига). 1985. № 10.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera