Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Шейк или твист на революционную тему
Композитору Надежде Симонян по поводу фильма «Салют, Мария!»
«Салют, Мария!». Реж. Иосиф Хейфиц. 1970

Я знаю, что Вы иногда любите обдумывать музыку задолго до того, как писать ее. Завтра я начинаю «крутить» картину, и если у Вас есть время и охота, прочитайте эти моментальные и летучие соображения по поводу...

Первое. Я думаю о том, что мы с Вами живем в век страшной музыкальной «девальвации». Ежедневно, ежечасно в поездах и домах отдыха, в учреждениях и клубах, в банях и парикмахерских транслируют Баха и Шопена. Сотни телефильмов, кинофильмов, радиофильмов и всюду музыка, музыка, музыка!.. Чем слабее сюжет, бледнее режиссура, бездарнее актерская игра, тем больше нажимают на музыку. Поэтому некоторые модернисты не без успеха стали обходиться в кинофильмах без музыки. Тишина стала выразительнее и эмоциональнее, чем звучание оркестров. Мы не можем этого не учитывать, хотя я целиком за музыку в кино. У Феллини, например, музыка звучит от начала до конца, а Нино Рота неотступно следует за Феллини в каждом кадре.

Каков, по-моему, должен быть принцип применения музыки в «Салют, Мария!»? Я уже говорил Вам: я хочу попытаться поставить фильм, эпатирующий зрителя, в некотором роде «вызывающий» (по приемам подачи материала). В «Марии» есть все возможности для того, чтобы держать зрителя в здоровом повиновении, ударяя его легко «мордой об стол». В самом деле Херсонщина 19-го года, Одесса и ее интонация, махновщина, оккупанты-французы, Испания!.. Чего уж больше.

Недавно мне пришла в голову одна музыкальная мысль. Дело в том, что в Польше я жил в гостинице и мой номер находился над рестораном. До глубокой ночи наисовременнейший джаз «рвал душу» шейком и твистом, было весело, подпевали хором и притоптывали. Но все танцы строились только на темах революционных песен 20-х годов! И никто, наверно, не задумывался, подо что он до седьмого пота танцует со своей девушкой. И не подозревал, что эти великие песни, ставшие твистом и шейком, не просто каприз композитора-аранжировщика, а скорее символ сдвига времен и смены поколений. Я сниму конец фильма так: Мария-69, старушка с авоськой, идет по новому Арбату и с любопытством всматривается в лица прохожих, в лица молодежи. Где-то сквозь стекла кафе слышен джаз и угадываются танцующие пары. И звучит этот самый шейк или твист на революционную тему ее юности, на темы тех песен, с которыми она жила, боролась и дважды умирала.

Значит, первое — это найти нестертую песню-тему, удобную для подобной трансформации. Эта же тема юности героини должна проходить дважды и в симфоническом изложении либо в сольном изложении трубы, гитары, голоса — тут уж я не знаю... Именно с этой темы начинается первое воспоминание Марии. Ночное море, порт, отчаянная херсонская девчонка клеит листовку под пулями греческого патруля! И эта же тема должна прозвучать уже как воспоминание о юности, когда полуживая, истерзанная бегством Мария внезапно видит ночное море. Это море пахнет ее юностью!

Вот и получается, что главной темой, видимо, должна стать именно эта от революционной песни к теме юности, ассоциирующейся с морем, затем к воспоминанию о юности, и трансформация в твист в самом конце! А коль скоро и юность и революция у Марии связаны с югом, с одесско-херсонской интонацией, то и окраска песни такая же.

«Салют, Мария!». Реж. Иосиф Хейфиц. 1970

Теперь второе. Общеизвестно, что музыка в кино не должна иллюстрировать изображение, а дополнять его своими средствами. Но можно двинуться дальше, и я хочу это сделать. Термин «дополнять» кое-где можно определить как сталкивать лбами! Для проверки этого принципа можно взять сцену расстрела Марии. Безусловно плохо, если музыка здесь будет жалостливая. Дескать расстрел страшен, героиня гибнет и музыка подчеркивает это душераздирающим аккомпанементом. Лучше, но банальнее, если музыка будет подчеркивать не столько трагизм ситуации, сколько героизм девушки, ее веру в идеал, ради которого она жертвует жизнью. Но ведь можно и так: резко столкнуть лбами два образа — героизм девушки и пошло-кабацкую душу бандита, под пулей которого обрывается жизнь прекрасного, жизнь идеи. Тогда изображение и музыка складываются в страшный образ. Страшна не смерть в бою, а страшно умирать от руки бандита с его мертвой похмельной «душой», с его «чубчиком». Не знаю, как Вам, а мне страшновато представить окровавленное прекрасное лицо восемнадцатилетней Марии в сочетании с махновской разухабистой песенкой, страшно оттого, что эта кабацкая пошлая мелодия сталкивает лбами души, идеалы, время, светлое и черное, бессмертное и обреченное!

Вся махновщина может пойти с этим «чубчикоподобным» припевом, который то «гимн», то веселье, то похоронный марш. Может быть, скрипачу на похоронах махновцев съехать с похоронного марша на этот самый «чубчикоподобный» танец. Я хочу сделать из махновщины не экзотику голопузых анархистов, а кровавый фарс, жестокий и, нет-нет а напоминающий парад мертвецов. Я читал, что гетмана Украины выбирали в киевском цирке. Даже без особого нажима, а одним сопоставлением можно вскрыть смысл этих выборов! Между прочим, гетман с фамилией Скоропадский был рыжий.

Как видите, лиризм и бытовизм в «Марии» уступают место чему-то другому, не знаю, как сформулировать и назвать жанр. Да и в этом ли дело. Перечитайте, если будет охота, Багрицкого и Бабеля. Это поможет, и я так делаю.

Третье. Испания. Вот тут уж штампов хватает! Где-где, а в теме испанской несколько столетий купаются стилизаторы. Хотим мы или не хотим, а Испанию нужно неожиданно вскрыть, как «антиштамп». Я хочу сделать Мадрид дождливым и холодным (и это правда!), а испанцы — народ низкорослый, веселый.

Хемингуэй в «По ком звонит колокол», помните, пишет: «Все они, если подумать, все самые хорошие были веселыми... Как будто обретаешь бессмертие, когда ты еще жив... Да, веселых теперь осталось совсем немного...»

Недавно мы смотрели фильм Ивенса Хемингуэя «Испанская земля». Это совершенно колхозники из-под Херсона или Армавира. А песни какие арабские! Здесь Вам придется порыться в материале и отобрать либо обработать неожиданно «неиспанскую», а на самом деле истинно испанскую музыку. В сцене коминтерновского общежития песня входит в действие, а в других сценах Испания — фоном. В сцене штурма разрушенного дома тоже песня солдата служит действием. Я хочу это усилить. Две волны штурма: пули, снаряды, огнеметы, смерть. Потом атака мавров откатывается и... небритый, усталый и ошалелый от бессонницы солдат все поет, допевает свою песню.

Четвертое, и о нем говорить рано. Это вся масса так называемой бытовой музыки, т. е. то, что привносится в фильм не только композитором, а самим временем, его историей, его бытом и теми вкусами, которые определяли, так сказать, «репертуар эпохи». Но об этом позже, ибо это работа исследовательская!

Будьте здоровы, благополучия и творчески горите!

Хейфиц И. Из писем к друзьям / Хейфиц И. Пойдем в кино! СПб.: Искусство-СПб, 1996.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera