Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Сценарии гибли один за другим
О нереализованных замыслах

Вот Шпаликов.

Если верить советским киносправочникам, то его судьба полноценно и даже лучезарно разместилась в истории кино № 1. Как-никак его уникальный талант был замечен и оценен еще на студенческой скамье. Песни Шпаликова уже при его жизни стали народными. А какие режиссеры ставили написанные им сценарии! ‹…› Вроде бы сказка да и только. Но в истории кино № 2, все еще остающейся для нас под грифом «совершенно секретно», та же биография и творческая судьба выглядят уже не столь лучезарно. Тут вдруг выясняется, что за Шпаликовым числится целое кладбище неснятого кино!

И дело даже не в самом поистине убийственном количестве отвергнутых и убитых его сценариев. Вся беда в том, что нереализованные сценарии Шпаликова, на мой взгляд, не то что лучше поставленных, но гораздо свободнее, раскованнее, заманчивее. И что несомненно важнее: в них виден Шпаликов, который рванулся к другим берегам и чуть дальше, чем мы к тому привыкли.

Да, подчас они написаны не совсем ровно, сыровато. Вот тут — невероятный взлет, чудесное парение, прорыв в новое измерение, а совсем рядом — эскизно набросанный эпизод, сыроватый диалог, очевидная сюжетная невнятица. Но при всем при этом отчаянность и высота самого замысла, потенциал новизны в нереализованных шпаликовских работах несопоставимо круче. Да и собирались ставить эти вещи далеко не самые последние люди в когорте советской режиссуры — Никита Михалков, Сергей Соловьев, Михаил Швейцер, Владимир Мотыль, Сергей Бондарчук...

Собирались, готовились, но сценарии, написанные Геннадием Шпаликовым специально для этих режиссеров, так и не стали фильмами.

Почему? Что помешало? Кто не позволил?

‹…› Невольно обращаешь внимание и на то, что кладбище нереализованных замыслов образовалось в основном в последние годы его жизни, когда он как автор набрался опыта, на голову перерос себя начинающего. ‹…›

Судьбу каждого непоставленного сценария обычно угадываешь уже по толщине его архивного дела.

Вот, к примеру, дельце совсем-совсем тонюсенькое — какие-нибудь несчастные 10-12 страничек и вся любовь. Автору, можно сказать, тут явно повезло — далее первого варианта, а может быть, даже и стартовой заявки мучаться, скорее всего, долго не пришлось. Сценарий угробили так быстро и ловко, что бедолага-сценарист, наверняка и ойкнуть не успел. Дела непоставленных шпаликовских сценариев — пухленькие, толстенькие. Некоторые составили даже целые тома. И сами по себе — почти романы. Шпаликова, как правило, ухайдакивали не торопясь, степенно, никак не ранее, чем после второй или третьей его отчаянной попытки спасти свои несчастные детища.

Есть в этих гибелях и другая особенность. Они какие-то загадочно тихие, незаметно подступившие, неведомо кем и как подготовленные. То есть все тут происходило по законам той самой треклятой «дедраматизации», которая тогда вошла в кинематографическую моду и в каковой сам Шпаликов был и первопроходцем и первоклассным мастером.

Сценарии гибли один за другим, а никаких откровенных злодеев-губителей в чистом виде вроде не было и в помине. Не было тех подловатых закрытых, тайных рецензий, с помощью которых Главная сценарно-редакционная коллегия Госкино СССР обычно надежно хоронила все казавшееся ей крамольным, опасным, «черезчурным». За редким исключением не видно было и костоломов-начальников, после прямых распоряжений которых сценарии мгновенно прекращали свое существование.

У Шпаликова вообще как будто не было врагов. Его как будто решительно все любят, ценят, вообще хорошо к нему относятся. Многие просто боготворят. И каждый очередной замысел, за редким исключением, рождается под аплодисменты. В стенограммах обсуждений, в чеканных строках официальных заключений стоит гул радостного возбуждения, признания талантливости, самых радужных упований. И вслушиваясь в этот возбужденный хор голосов, трудно предположить, что слова упований и приветственные аплодисменты, начиная с какого-то момента, незаметно и необъяснимо начнут смолкать, а в конце концов на свет божий появится неприятная и беспощадная бумажонка, каковой завершаются все истории недоставленных шпаликовских вещей — «Акт о списании литературных сценариев». И там в этой поганой бумаженции уже без всяких лирических туманностей черным по белому будет сказано про то, чему недавно улыбались и аплодировали: «признать творческой неудачей». Или еще краше, интеллигентнее — «не имеет творческой перспективы». ‹…›

В 1971 году Шпаликов принес в творческое объединение «Мосфильма» «Луч» заявку на свой очередной сценарий. По опыту своего общения с тогдашней редактурой он уже знал, что наиболее подходящие к его сценариям, но слишком шальные названия типа «Те, что поют и пляшут по дорогам», пробиваются с большим напрягом, а посему поименовал на сей раз свое творение подчеркнуто благонамеренно и «проходимо» — «Сестра моя — жизнь». Скромненько и вполне «по-советски».

Заявка, а потом и сам сценарий предназначались для заканчивавшего режиссерский факультет Никиты Михалкова. Классный, надо сказать, намечался дуэт! ‹…› К шпаликовско-михалковскому начинанию в «Луче» отнеслись более чем благосклонно. ‹…›

Но, заполучив сценарий в свои руки, заинтересовавшись им, в объединении на том не остановились, а немедленно приступили к энергичному улучшению представленного текста. Применительно к сценарным опусам Шпаликова термин «улучшение», как правило, всегда означал горькую и неприятную для любого редактора необходимость «прояснения авторской концепции». Воздушность и акварельность повествовательной манеры Шпаликова, программно неустойчивая тональность всей вещи, бесконечные переходы и перетекания эмоциональной гаммы, эдакая поэтическая приподнятость — все это, с одной стороны, страшно притягивало, завораживало, интриговало. А с другой стороны, не могло не настораживать и не напрягать бедное редакторское сердце.

Ведь сценарий у Шпаликова — это даже не облако в штанах. И даже не облако без штанов. А просто облако. И хоть сейчас оно изумительной красы и так волшебно плывет по «мосфильмовскому» небу, но вдруг возьмет да и растает все без остатка. Или еще хуже — из всех этих воздушностей и поэтизмов возьмет вдруг, да и выплывет какая-нибудь нечаянная бяка, нечто эдакое неблагочинное, несоветское. В общем — фу... некое фу...

Видимо, многим все еще памятен был урок того, как подорвался Хуциев на совершенно невинной шпаликовской «Заставе Ильича». Уж какая светлая и поэтичная, какая советская, казалось бы, была вещь, а вот, поди ж ты, все равно дошло до генсековского рыка и пришлось почтенным коллегам со студии втолковывать на собраниях недотепистому Марлену Мартыновичу: да признайся ты в любви к нашей партии, скажи прямо, что ты вокруг да около топчешься?

Вот и в шпаликовском сценарии, написанном для Михалкова, самое такое туманно пугающее место — главный герой Митя. В официальном редакторском заключении так и сказано: «Неясность, неопределенность его рода деятельности делает образ несколько надуманным, не всегда понятным: Кто он? Студент? Рабочий? Служащий? Кто его родители? Вот вопросы, на которые авторам необходимо ответить в первую очередь... Ибо то, что, очевидно, известно им самим о герое, в сценарии зачастую опущено или выражено недостаточно внятно».

Характерен уже сам круг вопросов, с которыми редактура пристает к автору. Требуется как бы заполнить классическую советскую анкету.

‹…› усаживают бедолагу-автора писать ту же историю по третьему разу. С какого бодуна? А он, умничка, свое дело знает туго: другими словами, на другой манер пишет то же самое, что поначалу написал. И опять у Шпаликова получается, что сестра-то у него — жизнь как таковая, но отнюдь не советская власть. Разницу он видит преотлично, потому-то соответственно и брат у него — не Мавзолей, а вместо лысенького бога-отца — «огромный шар еще негреющего солнца», «поле... блестит роса на траве»... ‹…›

И опять — в новом уже варианте — герой остается у него без «общественного лица». И тот же консилиум интеллигентнейших, начитанно-благовоспитанных худсоветовцев приступает к прояснению и улучшению. ‹…›

М. Туровская, тоже член худсовета, нащупала другую слабину шпаликовского письма: его мерцающие полутонами слова, игру оттенков и ту же неопределенность: «Основной порок сценария — инфантильность. И инфантильность героя, инфантильность авторской позиции, инфантильность манеры изложения. Герои Шпаликова почему-то не взрослеют, а потому и быстро стареют, ибо проблемы, волновавшие 18-летнего юношу 10 лет тому назад, вряд ли могут затронуть сегодняшнего зрелого молодого человека. Поэтому все страсти сценария кажутся мне бурей в стакане воды, изложенной с милым изяществом. История жизни милого Мити не может заставить меня серьезно размышлять о сегодняшнем дне. Пока сценарий — выстрел из пушки по воробьям».

Столь же изысканно-взыскательно высказались и другие коллеги. Судя по стенограмме, никто ничего такого, особо страшного, себе не позволил. Но высказал только личную точку зрения, обозначил свои художественные пристрастия. ‹…›

И вот уже по третьему разу Шпаликов пишет-переписывает ту же историю. Пытается, кое-что поменяв, сохранить то главное, ради чего он и брался за перо. Но консилиум все тех же лиц вновь заворачивает сценарий. На этот раз окончательно:

«...Основной задачи автору решить не удалось. По-прежнему центральная фигура сценария — Митя — столь важная для выявления идейно-художественной концепции всей вещи выглядит аморфной, расплывчатой, лишенной характерных черт, присущих молодому человеку наших дней».

Фомин В. Пересечение параллельных-2. М.: Канон Плюс, 2014.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera