Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Тот же принцип, что на иконе
Евгений Марголит о втором плане фильма

В «Проверке на дорогах» обильный второй план идеально сбалансирован с остросюжетной (во всех смыслах этого слова) фабулой. Тут и психологически точно выстроенная драма борьбы двух персонажей за душу героя, и одновременно история подготовки и исполнения партизанской операции (вплоть до выхода на экран картина, положенная на полку, называлась «Операция „С Новым годом“»). А в «Моем друге Иване Лапшине» баланс нарушен демонстративно. История поимки банды Соловьева загнана на такую периферию сюжета, что проследить за детективной интригой тут нет никакой возможности, поскольку необходимость в ней принципиально отвергается. Традиционная жанровая модель советского кино отринута как несостоятельная. Если в начале
1970-х советский миф оказывается предметом анализа, то к середине 1980-х он уже окончательно мертв. Предметом исследования у Германа становится реальная история страны, общества, существующая вне мифа, за его пределами, — в судьбах вот этого бесконечного множества людей, о котором говорит Тарковский в «Запечатленном времени». Герман совершает в кино переворот, по масштабу сравнимый с коперниковским. Некогда я сравнил его с заменой прямой перспективы на обратную: то, что ближе к зрителю, — то в размерах уменьшено, то, что на дальнем плане, — то укрупнено. Чем меньше места отведено в сюжете персонажу, тем пристальней вглядывается камера в его лицо. Показательно, что эпизодическим персонажам в германовских картинах (причем, как правило, непрофессионалам) позволено смотреть прямо в камеру. Уже не столько мы, зрители, смотрим на происходящее — скорее, происходящее смотрит на нас. Тот же принцип, что на иконе.

Марголит Е. Второй план в советском кино // Сеанс. № 51-52.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera