Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Все созданное мною меня раздражает
О творчестве, о времени и современном искусстве

Г. Копылов: Получая премию [«Триумф»], не испытывали ли вы противоречивые чувства: раньше вас всячески принижали, теперь приласкали...

Рустам Хамдамов: На меня все это не влияет. Поверьте, остаюсь самим собой. Главное, что смотрят, интересуются. Мне же важно оставаться свободным художником — в лучшем смысле этого слова Поэтому я не стремлюсь ответить своим обидчикам, жившим в 60-е годы. Но забыть то, что сделал со мной официоз, невозможно.
Да и сегодня я никому не нужен. Просто выпал случай в судьбе, и я им обязательно воспользуюсь. Думаю, что сейчас — при системе, существующей после коммунистов, когда десятилетиями укрепленное деление на классы рухнуло, с тобой стали считаться еще меньше. Да, при коммунистах не давали работу, но ты был на виду, хоть и в подполье, андеграунде. Сегодня выжили те, кто энергичнее. Поэтому получение премии «Триумф» было для меня очень важно — это не орден, не ключи от дачи. Просто ты сразу становишься понятным для некоторого прежде недоступного количества людей — тех, что у власти, что имеют деньги и могут помочь. Я могу попросить выкупить картину «Анна Карамазофф» у французов — незавершенную, неозвученную, оторванную от своего родителя. Быть может, мне повезет — фильм французы купили в начале перестройки, когда советское кинопроизводство было дешевое. Наверное, он дешев и по нынешним меркам. И если я с помощью этой премии обращу на себя внимание и выкуплю этот фильм (права на который давно принадлежат нам), закончу, озвучу, то буду просто счастлив.

Г. К.: Вам свойственно постоянное обращение к уже созданному. Значит ли это, что законченное произведение не является таковым для вас?

Р.Х.: Все созданное мною меня раздражает — я даже иногда не хотел бы этого видеть вовсе. Здесь нет кокетства: просто во всяком искусстве есть момент бесстыдства. И поскольку ты выходишь на сцену, обнажаешь себя, то потом тебе не хочется смотреть людям в глаза. По этому поводу мне сказала Жанна Моро: «Я ни один фильм свой не видела. Мне стыдно, я не могу этим гордиться, хотя знаю, что эти картины есть, что творчеством моим живут мама, сестра, что его ценили мои друзья — Трюффо, Уэллс... Но сама никогда не смотрю — я покрываюсь краской стыда». Я ее понимаю.
Поэтому и хочу сделанное всегда переделывать, особенно в живописи. Если картины, рисунки у меня дома — обязательно что-нибудь порву. Или подарю в неприметную квартиру, чтобы никто не видел. Или отдам новую взамен старой...

Г. К.: Выражает ли подобная неудовлетворенность некий скрытый максимализм и не рождает ли это страха в творчестве?

Р.Х.: От страха помогает полифоничностъ, разномерность мышления, присутствующая бессознательно. Во время работы обязательно думаю о чем-то еще, могу одновременно делать какие-то физические действия: рисую, конструирую что-то... Вспоминаю, как в детстве моя соседка крутила ногой швейную машинку, одновременно одной рукой чистила селедку, другой кормила меня. Мне это близко — поэтому смотрю на свои творены всегда как на часть многого. Это позволяет работать и снимает неуверенность в себе.
У меня есть страх перед людьми, особенно если это контактное искусство: кино, театр...

Г.К.: Избегая массовости и тиражирования, вы, тем не менее, сумели найти связь высокого искусства и обыденности.

Р.Х.: Если вглядеться внимательнее, все современное искусство подходит под клише постмодернизма. Как правило, пик всякой культуры — это дизайн. Те же кутюрье или те, кто строит крышу над головой, соответствуют фундаменту, на котором, собственно, люди и живут. И мы понимаем, что наше искусство невероятно стилизовано. Оно абсолютно постмодернистское: балкон из времен Ренессанса, кубический силуэт, но всегда башенка где-нибудь сбоку...
Это хорошо прослеживается в живописи, где постоянно присутствует момент снисхождения к рисунку. Художник устает от правильной линии, он начинает ее искажать — как Пикассо, мозг которого вобрал в себя не только европейскую, но и океаническую культуру. В 48-м году он в результате делает простую стилизацию своих рисунков под африканскую скульптуру. Сейчас это в моде: лет пять назад неоэкспрессионизм провозгласили как главное направление. Но корни-то его этимологические — океаническая, африканская скульптура, которую Пикассо переиначил, упростив. И так везде. Возьмите кого угодно из больших художников — обязательно есть реплика: Петров-Водкин — русская икона, персидская миниатюра, и, обязательно, момент упрощения; метафизический натюрморт Моранди — выше Дали, даже Де Кирико. Искусство идет вглубь к истокам — вот почему так близко простое. ‹…›

Сейчас время безвременья. Тот авангард, который уже традиционно считался одним из главных двигателей эволюции, сейчас, как таковой, не существует. Искусственно же создать что-то новое не получится. Ну, например, в 60-е годы появляется Брижит Бардо — «звезда», сделавшая прежде всего себя сама — весь ее образ, стиль, манера поведения и даже прическа (некая «бабетта») несли какую-то анархию, свободу, имевшую потрясающий успех во всем мире. В том числе и в нашей стране. В свою очередь, даже если бы у нас не было Хрущева, все равно появились бы Тарковский, Ахмадулина, Шукшин, выдающиеся танцоры, музыканты. Это объективная реакция на какую-то новую, абсолютно логическую стройную пирамиду. Сейчас ее нет.
Поэтому, посмотрите, как современные дизайнеры топчутся на месте. У них уже не точное соотношение мер и вещей, как у хороших стилистов, таких, как Армани. Они буквально копируют какое-то время, например, 70-е годы: то, что было при «Роллинг стоунз» — пластмассовые узкие клетчатые пиджаки, расклешенные брюки, клоунская обувь... И все, кому 15-16 лет — тинейджеры, которые этого не видели, надевают это. Не было такого раньше. Всякий мало-мальски культурный художник, конструктор имеет свое «я», а лишь потом маленькие «аппендиксы» — в сторону истории или чего-то еще. Но когда только «аппендикс» без своего «я» — это безвременье. А безвременье всегда на краю... Высокая цивилизация губит культуру. Чем выше технология, тем меньше больших художников. Дизайн губит культуру. Все в конце концов сводится к удобной кухне, к идеальному ботинку, к закрытости друг от друга.
Идеальный стол, идеальный сервиз, локон лимона спускается со скатерти. Все идеально. И никакая Настасья Филипповна не бросит деньги в камин. Она их оттуда вытащит... ‹…›

Тиражирование высокого профессионализма — чистая технология. Она хороша в индустрии быта, но в кино быть не должна. Европа пыталась противостоять. Но уходят «последние могикане»: шведский кинематограф, великие итальянцы. Остался, к примеру, Бертолуччи — стилистически красивый режиссер. Что бы ни говорили, но закрытая киношкола России, бывшей под коммунистами, давала очень сильный стимул для творчества, в том числе и такого странного, как кино С. Параджанова. Парадокс: ему могли не давать работать, но точно знали, чего он стоит. Но вот еще один парадокс: с падением коммунистического режима, удушающих идеологических рогаток пала наша киношкола, как отчасти оказались в упадке школы музыки, спорта... Мне в Париже говорили, что единственная сохранившаяся школа кино осталась на Кубе. Кстати, сделана она полностью нашим знаменитым кинооператором Урусевским. Но уже продалась Канну и «Оскару» пекинская киношкола. Нашу же киношколу необольшевики проиграли в одну секунду. Жаль.

Хамдамов Р. Все созданное мною меня раздражает [Инт. Г. Копылова] // Культура. 1997. № 11. 22 марта.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera