Любовь Аркус
«Чапаев» родился из любви к отечественному кино. Другого в моем детстве, строго говоря, не было. Были, конечно, французские комедии, итальянские мелодрамы и американские фильмы про ужасы капиталистического мира. Редкие шедевры не могли утолить жгучий голод по прекрасному. Феллини, Висконти и Бергмана мы изучали по статьям великих советских киноведов.
Зато Марк Бернес, Михаил Жаров, Алексей Баталов и Татьяна Самойлова были всегда рядом — в телевизоре, после программы «Время». Фильмы Василия Шукшина, Ильи Авербаха и Глеба Панфилова шли в кинотеатрах, а «Зеркало» или «20 дней без войны» можно было поймать в окраинном Доме культуры, один сеанс в неделю.
Если отставить лирику, «Чапаев» вырос из семитомной энциклопедии «Новейшая история отечественного кино», созданной журналом «Сеанс» на рубеже девяностых и нулевых. В основу этого издания был положен структурный принцип «кино и контекст». Он же сохранен и в новой инкарнации — проекте «Чапаев». 20 лет назад такая структура казалась новаторством, сегодня — это насущная необходимость, так как культурные и исторические контексты ушедшей эпохи сегодня с трудом считываются зрителем.
«Чапаев» — не только о кино, но о Советском Союзе, дореволюционной и современной России. Это образовательный, энциклопедический, научно-исследовательский проект. До сих пор в истории нашего кино огромное количество белых пятен и неизученных тем. Эйзенштейн, Вертов, Довженко, Ромм, Барнет и Тарковский исследованы и описаны в многочисленных статьях и монографиях, киноавангард 1920-х и «оттепель» изучены со всех сторон, но огромная часть материка под названием Отечественное кино пока terra incognita. Поэтому для нас так важен спецпроект «Свидетели, участники и потомки», для которого мы записываем живых участников кинопроцесса, а также детей и внуков советских кинематографистов. По той же причине для нас так важна помощь главных партнеров: Госфильмофонда России, РГАКФД (Красногорский архив), РГАЛИ, ВГИК (Кабинет отечественного кино), Музея кино, музея «Мосфильма» и музея «Ленфильма».
Охватить весь этот материк сложно даже специалистам. Мы пытаемся идти разными тропами, привлекать к процессу людей из разных областей, найти баланс между доступностью и основательностью. Среди авторов «Чапаева» не только опытные и профессиональные киноведы, но и молодые люди, со своей оптикой и со своим восприятием. Но все новое покоится на достижениях прошлого. Поэтому так важно для нас было собрать в энциклопедической части проекта статьи и материалы, написанные лучшими авторами прошлых поколений: Майи Туровской, Инны Соловьевой, Веры Шитовой, Неи Зоркой, Юрия Ханютина, Наума Клеймана и многих других. Познакомить читателя с уникальными документами и материалами из личных архивов.
Искренняя признательность Министерству культуры и Фонду кино за возможность запустить проект. Особая благодарность друзьям, поддержавшим «Чапаева»: Константину Эрнсту, Сергею Сельянову, Александру Голутве, Сергею Серезлееву, Виктории Шамликашвили, Федору Бондарчуку, Николаю Бородачеву, Татьяне Горяевой, Наталье Калантаровой, Ларисе Солоницыной, Владимиру Малышеву, Карену Шахназарову, Эдуарду Пичугину, Алевтине Чинаровой, Елене Лапиной, Ольге Любимовой, Анне Михалковой, Ольге Поликарповой и фонду «Ступени».
Спасибо Игорю Гуровичу за идею логотипа, Артему Васильеву и Мите Борисову за дружескую поддержку, Евгению Марголиту, Олегу Ковалову, Анатолию Загулину, Наталье Чертовой, Петру Багрову, Георгию Бородину за неоценимые консультации и экспертизу.
Из героической революционной эпопеи — «Красные Дьяволята» в 6-й серии превратились в шаблонно-детективную ленту. В «Преступлении княгини Ширванской», «Наказании» и «Иллан-Дили» романтика гражданской войны сменилась буднями мирного строительства. Показываются эти будни сумбурно, неразборчиво, между прочим — так просто, «для фона». Положения, сцены и эпизоды мотивируются не социальной идеей, а необходимостью как-то развернуть действие, т. е. безотносительно нанизываются друг на друга, как в заграничных приключенческих и детективных лентах. Сценарий, как таковой, отсутствует. Лента снимается по воле импровизирующего режиссера. Отсюда — досадные провалы в действии, длинноты, разбивка всей ленты на бесконечное количество мелких сцен и эпизодов. Сюжетный материал — стандарт всех приключенческих лент, примененный к вашим условиям: две влюбленных пары, группа злодеев, восточный лупанарий, мель «Иллан Дили», змеи, моторные лодки, пароходы, ЗАГС—отдел и Закс—акушерка. Интрига, конечно, построена на мести и похищении. Вымученно и фальшиво выглядит присочинение к детективной канве популярной лекции о способах добычи нефти и ее значении в мировом хозяйстве.
Смонтирована лента плохо и незанимательно. Действие развертывается не напряженно, а томительно и медлительно. Куски склеены без всякого учета их смыслового значения. Ударных моментов только два: укус змеи и ошибка негра с ЗАГС‘ом. Монтажно «Иллан Дили» даже хуже американского детектива.
Режиссерское отношение к материалу поверхностно. Вещи, люди и природа не обыграны с надлежащей остротой и выразительностью. Совершенно отсутствует так радовавшее в «Дьяволятах» и «Савур-могиле» любовное отношение режиссера к быту.
София Жозеффи, П. Есиковский, Кадор Бен Селим и Светлана Люкс играют значительно хуже, чем обычно. Акробатические способности их не выявлены здесь нисколько. Страдающие на мели Жозеффи и Люкс вызывают чувство сожаления не к героям ленты, а к себе лично: «тонкие эмоции» совершенно не к лицу акробатам и физкультурникам.
В целом «Иллан Дили» — значительное снижение качества работы Перестиани и его актеров. Верен своей четкой, пластичной и мягкой работе лишь оператор Дигмелов.
Оставшиеся ненаказанными злодеи заставляют подозревать, что детективные этюды на тему о «Дьяволятах» еще не закончены.
Жалко...
Недоброво В. Иллан-Дили // Жизнь искусства. 1927. № 7.