Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Контраистория по Глебу Панфилову
Леонид Козлов о фильме «Романовы…»

Первый публичный показ фильма «Романовы — венценосная семья» состоялся 19 июля 2000 года. ‹…› Через несколько дней Синодальная комиссия Московской Патриархии представила на Архиерейский Собор РПЦ решение о канонизации царя и его семьи.

На вопрос одного из кинозрителей — «А как вы относитесь к его канонизации?» — режиссер Глеб Панфилов ответил: «Положительно».

Итак, произошло совпадение: панфиловский фильм оказался в этом плане очень своевременным.

Совпадение необычайное — тем более, что работа над сценарием и постановкой продолжалась около десяти лет, а сам Панфилов давно и почетно известен своим творческим самостоянием, независимым от веяний моды и запросов конъюнктуры. ‹…›

Как произведение киноискусства, этот фильм — в контексте нашего современного кинематографа — отнюдь не обладает чертами «своевременности». Скорее, напротив.

По своему целостному облику фильм Глеба Панфилова отчетливо противостоит той торопливой погоне за своевременностью, которая видна в огромном большинстве работ режиссеров конца 90-х годов и зависит прежде всего от продуцентов, а проявляется в необязательности нравственных критериев, в грубой имитации видимого мира, в неспособности держать эстетическую дистанцию, в разительном подчас произволе экранного выражения — короче говоря, в заведомой потере профессионального достоинства.

О панфиловской картине (почти обо всех ее эпизодах) можно сказать, что это — строгое кино.

Устремленность Панфилова к большому повествовательному стилю несомненна и внушает тем большее уважение, что стилистика картины, в конечном результате, свободна от драматургических и чисто зрелищных приемов голливудского толка. Здесь гораздо важнее связь с европейской традицией — особенно, как мне кажется, с опытом Висконти (достаточно вспомнить его «Леопарда»).
С другой стороны, к фильму вряд ли применимы такие обозначения, как «фреска», ибо материал представлен в измерениях камерных. ‹…› Нельзя не почувствовать ту особую — можно сказать, любовную — бережность, с какою выписан групповой портрет заглавных персонажей. И ту чрезвычайную, не имеющую равных в нашем кинематографе тщательность, с какою воссоздана окружающая их среда, пространственная и вещественная. (Здесь опять-таки вспоминается замечательный урок Висконти, с его волей к доскональной правде среды — правде, которая довершает облик персонажа, питает актера и воспитывает зрителя.) ‹…›

Когда-то, почти десять лет назад, мы обсуждали предыдущий фильм Панфилова — «Мать», и я говорил о том, что это «по-настоящему исторический фильм, целиком основанный на историческом сознании и историческом понимании», свободный от так называемой злобы дня и текущего момента, соизмеряющий «хронику» и «Историю», осмысливающий перипетии малого времени в координатах большого времени.

Применимо ли это к новому фильму Панфилова? Напротив. Я не буду обозначать его скомпрометированным словом «антиисторический», но назову его контраисторическим.

Панфилов — вместе со своими соавторами — сделал шаг, по-своему отважный. Он вышел за пределы той большой традиции отечественного исторического фильма, которую не только другие, но и сам он умел достойно развивать. Сохраняя внешние признаки исторического жанра — точные датировки, собственные имена, портретные подобия внешних обликов, аутентичность обстановки, — он сосредоточился на хронике частной жизни Николая Второго и его семьи. ‹…›

Почему случилось так, что и Николай Александрович, и Александра Федоровна, при всем заданном благородстве их черт и достоинстве их поведения, оказываются столь заурядными? И почему их образы так сглаживаются и тускнеют в памяти по прошествии небольшого времени после первого и второго просмотров картины? ‹…› Один из рецензентов определил фильм Панфилова как «лирическую трагедию». Это ошибка, причем довольно характерная: мы уже привыкаем к тому, что слово «трагедия» употребляется всуе. ‹…› Единственный персонаж, наделенный признаками трагического героя, — это цесаревич Алексей, с его предвидением гибели и с его детскими недетскими поступками, сообразными нравственному долженствованию, им почувствованному. ‹…›

В фильме Панфилова Николай и Александра выглядят исключенными из тех биографических (и, неизбежно, исторических) связей, в которых они, волей или неволей, активно или пассивно, пребывали вместе на протяжении двух десятилетий и которые с необходимостью определяли их внутренний — и человеческий, и «слишком человеческий» — опыт, формировали его, необратимо запечатлеваясь в их облике, физическом и духовном. ‹…›

Отсюда — прежде всего отсюда — проистекает впечатление полуудачи панфиловского фильма, неполноты достигнутого результата.

Нет сомнений в том, что работа над этим фильмом была подвигом режиссера и его соратников. Подвигом производственным и подвигом творческим. Однако тот путь, что был избран режиссером, оказался чреват слишком большими, невозместимыми потерями.

Заложенный в сценарном замысле фильма отказ от исторических измерений, усечение исторического времени и пренебрежение историческим пространством, — всё это, в конечном счете, обеднило внутренние смыслы той частной хроники, которую Глеб Панфилов стремился воссоздать с наивозможной тщательностью.

 

Козлов Л. Контраистория по Глебу Панфилову // Киноведческие записки. 2000. № 48.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera