Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
В расчете на умного зрителя
Эстетика панфиловских фильмов

Глеб Панфилов окончил Свердловский политехнический институт. Работал инженером на большом химическом заводе. Был начальником смены. Занимался комсомольской работой. Короче говоря, судьба намечала ему вполне определенный путь. Но Панфилов не воспользовался перспективой, открывавшемся ему и на инженерном поприще и на ниве партийной работы, — его переманила загадочная экранная муза.

По словам режиссера, произошло это «как в романе»: «Пошел посмотреть фильм Калатозова «Летят журавли». После просмотра вышел совершенно «оглушенный». И неожиданно сказал девушке, которая с ним была: «Ну, все, решено. Буду заниматься кинематографом». Было это в 1958 году. И в том же году Панфилов организовал при горкоме комсомола любительскую киностудию, в том же году снял игровой фильм «Нейлоновая кофточка», отмеченный призом на Всесоюзном фестивале любительских фильмов.

Следующая его работа — документальный фильм «Народная милиция» — попала уже во всесоюзный прокат. Увлечение переросло в страсть, и в 1960 году Глеб Панфилов поступает на заочное отделение операторского факультета Института кинематографии. Проучился три с лишним года. До диплома было уж совсем рукой подать, но тут объявили о приеме на Высшие режиссерские курсы, и Панфилов, махнув рукой на операторский диплом, ринулся на курсы. Снова началась учеба…

В 1966 году курсы были окончены. А уже в 1967-м Панфилов дебютирует на экране фильмом «В огне брода нет». Дебют этот и по сей день не забыт. Как и у большинства режиссеров-
«шестидесятников», героев этой книги, он несет на себе оттенок сенсационности. Появление режиссера-новобранца приветствовали тем же набором лестных определений, коим в свое время окружались дебюты Тарковского, Иоселиани, Мансурова, Шукшина. Критика отмечает «самобытность таланта», «зрелое мастерство», «уверенный профессионализм», но сквозь этот привычный набор комплиментов везде прорывается изумление не столько перед «самобытностью» и «мастерством», сколько перед той зрелостью и глубиной мышления, которая обычно является привилегией лишь очень опытных, сложившихся художников.

Впрочем, именно так дело и обстояло: не талантливым новичком, «подающим большие надежды», а зрелым, сложившимся художником и предстал Глеб Панфилов уже в первом своем фильме. ‹…›

«Глеб Панфилов как работник кино — личность достаточно необычная. И нем нет ничего от художественной богемы, эстетской разболтанности. Он и темпераментен, страстен, увлечен и в то же время точен, расчетлив, упрям в достижении намеченной цели. Прежде чем пойти на компромисс, он мягко притормозит в миллиметре от стены, о которую обычно расшибаются лбы. Он обладает несгибаемой волей и способен к ловкой дипломатии, он удручающе серьезен и заразительно весел, неоправданно жесток и великодушно добр…»

Пожалуй, в этой характеристике, данной Панфилову человеком, проработавшим с ним на двух картинах, все верно. В ней точно схвачен характер режиссера — характер достаточно неожиданный, во многом парадоксальный.

И стоило бы, наверное, на этом и останавливаться, если бы сами фильмы Глеба Панфилова не были столь «автопортретны» и не отражали, как в зеркале, человеческий характер их создателя.

Гармония этих фильмов основана на острейших противоречиях. Трагическое начало здесь ищет опоры в юморе, серьезное идет рука об руку рядом с курьезным, пристрастие к бытовой правде соседствует с условно-хлесткой эксцентриадой. Но Панфилова привлекают не только «контрасты» крайних состояний жизни, но и сам процесс бесконечнейших переходов одного состояния в другое. ‹…›

Пожалуй, самые ценные и прекрасные плоды эксцентрика преподнесет нам и фильмах Глеба Панфилова.

И это совсем не случайно. Ведь Панфилов взял в услужение эксцентрику и фильмы откровенно серьезные, проблемные, где для нее, казалось бы, и мест-то совсем не было. Но место нашлось.

К возможностям эксцентрического метода Панфилов всерьез начал присматриваться еще в первом своем фильме. Интерес этот ощущается во всем. Скажем, в поступках Тани Теткиной — настолько парадоксальных и неожиданных для «здравого» рассудка, что приводят в трепет ее возлюбленного красноармейца Алешу. «Психическая она. Ей-богу, психическая…» — тяжко вздыхал он, ошарашенный ее искренностью и беспредельной добротой. Эксцентрика живет и в глубоко драматических по своему содержанию сценах. В эпизоде с убитым кулаками продотрядовцем так и ждешь, что товарищи скорбно обнажат головы, смахнув скупую мужскую слезу, и вдруг: «Дрянь был человек». А финал, когда Теткина, отпущенная белогвардейцами на свободу, сама добровольно взбегает на смертный помост? И весь сюжет фильма в целом: замухрышка-санитарка, «психическая», и вдруг за всем этим — совершенно потрясающая личность, боец-герой. Эксцентрика не только «приперчивает» фильм сообщая характерам, событиям, атмосфере особую остроту, колоритность, неожиданность, она ведет зрителя в глубь изображенного времени, открывая его реальную сложность и противоречия.

Еще более глубокие корни пустила эксцентрика в «Начале». Ею насквозь пронизаны и сюжет и характеры героев. И даже композиция фильма, извлекающая из-под мелодраматических ситуаций то героическую легенду прошлого, то чисто комедийный эффект.

Удивительная способность эксцентрики противостоять схематизму мышления и взрывать самые махровые штампы особенно наглядно проявились и фильме «Прошу слова». К примеру, Панфилов вполне мог бы показать, как его героиня выступает с докладом на сессии Верховного Совета (так, как обычно и показывается в кино). Но все же «доклад на дому» — решение куда более емкое и интересное. При этом эксцентрика опять-таки не только дает более живую краску. Она обостряет интерес и к самому докладу и одновременно характеризует семью Уваровых новыми штрихами, помогая уплотнить повествование, «восполнить объем». Личная жизнь и общественная деятельность депутата Уваровой, глубокий «интим» и «трибуна», проблемы сегодняшнего Златограда и его прекрасное будущее — все это вдвинуто, одно в другое и оживает в рамках одного эпизода. ‹…›

На съемках фильма «Прошу слова»

В «Прошу слова» эксцентричен даже монтаж. Вот сцена из юности героини. Она гуляет за городом со своим будущим законным супругом Сергеем Уваровым. Пустырь. Заросли травы. Кустарники. Сергей обнимает Лизу, целует ее, и они, смеясь и дурачась, валятся в заросли. В небо весело взлетают мужские брюки ботинки и тому подобные причиндалы. По инерции ждешь, что сцена будет продолжена лирическими вздохами, трепетными заверениями в вечной любви и волнующими кадрами звездной ночи. Но стремительный монтаж сцены «грехопадения» завершается самым неожиданным и в то же время естественным кадром.
Сразу вслед за тем, как Сергей ловко опрокидывает на грешную землю будущую супругу и будущего депутата Верховного Совета,
без всякой паузы возникает следующая картинка: Уварова под гром оркестра и аплодисменты друзей выносит из роддома своего первенца. Дух озорной эксцентрики пронизывает весь этот умный, по существу, очень серьезный фильм, делая его по-настоящему живым захватывающим. Неожиданные эксцентрические сдвиги действия, помогают вскрыть более глубокий смысл явлений, дают о себе знать не только в сценах веселых или забавных, но и в эпизодах серьезных и драматичных. ‹…› Выходя из зала после просмотра фильма, с радостью отмечаешь, что уроки «Чапаева» и «Максима» не забыты, и одна из интереснейших ветвей советской киноклассики — эксцентрика — не зачахла. Она дала свои новые побеги в фильмах Глеба Панфилова, успешно прокладывая пути эксцентрики психологической.

Казалось бы, пристрастие этого режиссера к остроэксцентрическим ходам к максимально экспрессивным художественным решениям неизбежно должно привести к тому, что смысл фильма будет выражен очень прямо и «без остатка». ‹…› Но эстетика панфиловских фильмов сложнее по своему составу: экспрессивное начало здесь счастливо уживается с искусством тончайших полутонов и завуалированного подтекста. В одинаковой степени свободно владея и той и другой системой художественного выражения, Панфилов может себе позволить и более гибкую стратегию фильма. Порой он ведет разработку интересующего его проблемного пласта, что называется открытым способом, но в случае необходимости он может и погасить свой темперамент и перейти от прямого и откровеннейшего разговора со зрителем на общение с помощью подтекста. Он умеет и педалировать «острые» места, и нивелировать их, давая их как бы вскользь, мимоходом. ‹…›

Он часто обрывает мысль на полуслове, рассчитывая на то, что умный зритель сам додумает и доформулирует ее до конца. Этот принцип Панфилов распространяет не только на отдельные детали, но и на решение целых сюжетных линий. Так, в первом своем фильме, «раздразнив» нас образом Евстрюкова, он неожиданно убирает его из сюжета. Так, в «Начале», заинтересовав нас сопоставлением истории современной девушки с фабрики с жизнью Жанны д’Арк, он не доводит это сопоставление до настоящего логического разрешения, перепоручая сделать эту операцию самому зрителю.

 

Фомин В. Глеб Панфилов: не люблю насупленных картин // Фомин В. Пересечение параллельных. М.: Искусство, 1976.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera