Любовь Аркус
«Чапаев» родился из любви к отечественному кино. Другого в моем детстве, строго говоря, не было. Были, конечно, французские комедии, итальянские мелодрамы и американские фильмы про ужасы капиталистического мира. Редкие шедевры не могли утолить жгучий голод по прекрасному. Феллини, Висконти и Бергмана мы изучали по статьям великих советских киноведов.
Зато Марк Бернес, Михаил Жаров, Алексей Баталов и Татьяна Самойлова были всегда рядом — в телевизоре, после программы «Время». Фильмы Василия Шукшина, Ильи Авербаха и Глеба Панфилова шли в кинотеатрах, а «Зеркало» или «20 дней без войны» можно было поймать в окраинном Доме культуры, один сеанс в неделю.
Если отставить лирику, «Чапаев» вырос из семитомной энциклопедии «Новейшая история отечественного кино», созданной журналом «Сеанс» на рубеже девяностых и нулевых. В основу этого издания был положен структурный принцип «кино и контекст». Он же сохранен и в новой инкарнации — проекте «Чапаев». 20 лет назад такая структура казалась новаторством, сегодня — это насущная необходимость, так как культурные и исторические контексты ушедшей эпохи сегодня с трудом считываются зрителем.
«Чапаев» — не только о кино, но о Советском Союзе, дореволюционной и современной России. Это образовательный, энциклопедический, научно-исследовательский проект. До сих пор в истории нашего кино огромное количество белых пятен и неизученных тем. Эйзенштейн, Вертов, Довженко, Ромм, Барнет и Тарковский исследованы и описаны в многочисленных статьях и монографиях, киноавангард 1920-х и «оттепель» изучены со всех сторон, но огромная часть материка под названием Отечественное кино пока terra incognita. Поэтому для нас так важен спецпроект «Свидетели, участники и потомки», для которого мы записываем живых участников кинопроцесса, а также детей и внуков советских кинематографистов. По той же причине для нас так важна помощь главных партнеров: Госфильмофонда России, РГАКФД (Красногорский архив), РГАЛИ, ВГИК (Кабинет отечественного кино), Музея кино, музея «Мосфильма» и музея «Ленфильма».
Охватить весь этот материк сложно даже специалистам. Мы пытаемся идти разными тропами, привлекать к процессу людей из разных областей, найти баланс между доступностью и основательностью. Среди авторов «Чапаева» не только опытные и профессиональные киноведы, но и молодые люди, со своей оптикой и со своим восприятием. Но все новое покоится на достижениях прошлого. Поэтому так важно для нас было собрать в энциклопедической части проекта статьи и материалы, написанные лучшими авторами прошлых поколений: Майи Туровской, Инны Соловьевой, Веры Шитовой, Неи Зоркой, Юрия Ханютина, Наума Клеймана и многих других. Познакомить читателя с уникальными документами и материалами из личных архивов.
Искренняя признательность Министерству культуры и Фонду кино за возможность запустить проект. Особая благодарность друзьям, поддержавшим «Чапаева»: Константину Эрнсту, Сергею Сельянову, Александру Голутве, Сергею Серезлееву, Виктории Шамликашвили, Федору Бондарчуку, Николаю Бородачеву, Татьяне Горяевой, Наталье Калантаровой, Ларисе Солоницыной, Владимиру Малышеву, Карену Шахназарову, Эдуарду Пичугину, Алевтине Чинаровой, Елене Лапиной, Ольге Любимовой, Анне Михалковой, Ольге Поликарповой и фонду «Ступени».
Спасибо Игорю Гуровичу за идею логотипа, Артему Васильеву и Мите Борисову за дружескую поддержку, Евгению Марголиту, Олегу Ковалову, Анатолию Загулину, Наталье Чертовой, Петру Багрову, Георгию Бородину за неоценимые консультации и экспертизу.
Я снова в Берлине. Пытаюсь заинтересовать кинопредпринимателей своим новым фильмом. Но по их настроению я сразу же почувствовал, что картина моя не произвела впечатления. Все в один голос говорят:
— Да, сделано это грамотно, даже интересно, но все старо — нет новых приемов. Все это мы уже видели.
Разумеется, не все их устраивало и в политическом отношении. Не могла, например, понравиться сцена, где рабочие бросают поленьями в Николая I, да и казнь, может быть, была снята слишком натуралистично. Но главное, почему моя картина не произвела впечатления, на которое я рассчитывал, заключалось в другом: только что в Берлине одна за другой были показаны замечательные картины — «Броненосец „Потемкин“» Эйзенштейна и «Мать» Пудовкина. Они имели огромный, ошеломляющий успех.
Впрочем, «Декабристов» все же приобрела одна фирма и при этом широковещательно рекламировала как миллионный фильм!
Из Ленинграда я уехал еще до демонстрации «Декабристов» на экране. Мне переслали оттуда рецензии, которые были достаточно резкими. В них правильно отмечалось, что в центре картины романтическая история, а декабристы показаны только фоном! Это, конечно, была наша ошибка — моя и Щеголева.
…В Париж я поехал, даже не взяв с собой экземпляра картины. Двадцать лет я не видел Парижа. Сейчас я был просто ошеломлен движением на его улицах. Город залит электричеством, сияют витрины магазинов, рекламы кинотеатров. ‹…›
На одной из парижских киностудий я встретился с Н. А. Римским, который участвовал в моих первых картинах на фабрике Ермольева. Увидя меня, он бросился навстречу, но кругом закричали:
— Свет, свет горит!
И он вернулся на съемку. Свет — это деньги. А у французских кинематографистов после войны с «аржанами» не очень-то было в порядке. После съемки мы с Николаем Александровичем Римским пошли в кафе. Он забросал меня вопросами. Я показал ему снимки картины «Декабристы». Он воскликнул:
— В чем же дело? Это очень интересно!
Между тем во французских газетах писали о полном развале кинематографии в России.
Ивановский А. Воспоминания кинорежиссера. М.: Искусство, 1967.