Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
«Комедиантка» — картина из эпохи Николая I
На студии «Севзапкино»

В 1922 году Д. И. Лещенко был переведен в Петроград и назначен директором студии «Севзапкино». Он предложил мне работать с ним. Со мной поехали художник Баллюзек, артист Сергей Шишко и гример Шаргалин.

6 декабря 1922 года в морозный день вышли мы на привокзальную площадь в Петрограде. В центре площади, весь покрытый инеем, стоял памятник Александру III, чугунный истукан.

Студия «Севзапкино» помещалась на Сергиевской (улица Чайковского), в богатейшем особняке миллионера Александрова. Мраморная парадная лестница, статуи, картины в золотых рамах, купеческое великолепие. Кабинет, отведенный для работы, был роскошен. Но холод в доме был страшный, а в кабинете он, казалось, еще более усиливался, потому что вокруг были морские пейзажи Айвазовского, бури, прибои...

Наша бригада была не очень дружелюбно встречена завпроизводством Поповым —профессором, с позволения сказать, актерской игры. Я попросил Попова показать нам павильон, место наших будущих съемок. Павильон оказался застекленным зимним садом, одной из причуд богача Александрова. Посмотреть на «варягов» пришел весь наличный, очень и очень немногочисленный персонал студии: режиссер Пантелеев, оператор Козловский, художник-практикант, двое рабочих. Как мне сказал Попов, коллектив студии был еще не укомплектован, на студии не снималось ни одной картины. При студии существовало два больших актерских коллектива. В этих коллективах работало очень немного артистов, на которых мог бы опереться режиссер, зато много было людей случайных, не имеющих к киноискусству никакого отношения. Время было трудное, и люди «не у дел» бросились в разные театральные труппы. В киностудии были и князья и княгини, взявшие себе артистические псевдонимы. Меня эти коллективы приняли в штыки! А я, познакомившись с их составом, сказал своим новым товарищам — режиссеру Пантелееву и оператору Козловскому, что для своих картин буду привлекать театральных актеров. Режиссер Пантелеев — талантливый артист Александринского театра предупредил меня, что мне придется встретиться с оппозицией «псевдоактерских» коллективов. Я откровенно объяснил свои намерения и режиссерское кредо. Он, как мне показалось, понял меня, но в своей работе продолжал обращаться к актерским объединениям студии.

Меня очень приветливо встретил директор актерской студии писатель Носков, познакомился я и с преподавательским составом, среди которого были очень известная артистка Глама-Мещерская, профессор Песоцкий (он читал лекции по истории искусства). Сразу же должен сказать, что, считая необходимым приглашать на главные роли театральных артистов, я верил в молодые силы студии и не ошибся. За свою 40-летнюю работу я привлек к работе в кино много молодых артистов. На актерской студии организовались и режиссерские силы, с успехом потрудившиеся, да и сейчас плодотворно работающие в кино — Лебедев, Барбухатти; к сожалению, в расцвете сил погибли Иогансон, Глаголин, Музыкант.

Я был уверен, что мой сценарий «Комедиантка» будет сразу принят, но ошибся. Я привык к тому, что в Москве на фабрике Ермольева сценарии мои принимались без поправок, я получил первую премию на Тургеневском конкурсе, и вдруг решительное предложение — «переделать канву сценария».

Я колебался, хотя возражения и казались мне убедительными. Сдался я не сразу, и только когда вспомнил слова Протазанова, что нужно уметь видеть свой фильм на экране еще до начала съемок, ощущать ритмический ход сценария, окончательно понял, что конец сценария не убедителен. Я попытался переписать сцену бегства князя. Последняя сцена картины должна была, по моему новому плану, происходить в «амурном павильоне». Крестьяне поджигают павильон, и злодей крепостник гибнет в огне. Сценарий был принят.

Сценарий принят... Ну, а артисты? Артисты ленинградских театров мне были незнакомы. На роли молодых героев — девушки-комедиантки и парикмахера (тупейного художника) — у меня были артисты. Я был уверен, что, поручая Шатерниковой роль комедиантки, я не делаю ошибки. Артист Сергей Шишко намечался мною на роль крепостного парикмахера. Труднейшая роль князя-крепостника требовала прекрасного артиста, с чувством меры, словом, артиста-художника. Я побывал, и не один раз, в театрах Гайдебурова, Большом драматическом и Александринском. В пьесе «Свадьба Кречинского» я увидел артиста Кондрата Яковлева. Яковлев сразу же пленил меня. Грузная фигура, короткие ноги, голос грубоватый. Но какая дикция, какая русская речь! Какое богатство интонаций! В Александринском театре я увидел своего коллегу по студии артиста-режиссера Пантелеева. Это был чудесный артист на характерные роли. В пьесе «Уриель Акоста» он великолепно играл старого раввина Бен-Акибу, а в «Веселых расплюевских днях» — извозчика, напуганного неожиданным арестом. Я поздравил его с успехом, он видел мою искреннюю увлеченность исполнением ролей такого разнообразного характера. С этих пор небольшой ледок в наших отношениях растопился, и Александр Петрович начал по-товарищески мне помогать, знакомить с артистами. Я сказал ему: «Сегодня я нашел замечательного артиста для главной роли моей картины — Кондрат Яковлев!» — «Но что же может быть лучше», —поддержал меня Пантелеев, а я очень боялся, не думал ли Александр Петрович выставить свою кандидатуру на роль князя.

Познакомил он меня с Кондратом Николаевичем Яковлевым. Это был простой, застенчивый человек, страшно молчаливый и, как бывает иногда у комиков, печальный. Когда я предложил ему играть в картине «Комедиантка» главную роль, он сразу же отказался, решительно отказался: «Да разве я сумею... в кино... да что вы ... Нет, нет!» С большой неохотой согласился он прочитать сценарий. При новой нашей встрече он, передавая мне сценарий, сказал: «Вот это роль! Кабы в театре у нас да такая пьеса! Да уж очень у вас он злодей, неужто ж нигде в нем человека-то нет?» Я попросил его приехать на студию, он было отнекивался, но меня поддержал Пантелеев. Я предложил ему начать репетицию, и тут, к моему удивлению, я убедился, что он стесняется, боится осрамиться... Этот замечательный артист, любимый, горячо любимый публикой, мне кажется, сам не сознавал, каким обладает талантом. Я призвал на помощь все свое красноречие, попытался горячо, с увлечением раскрыть артисту сцену, предназначенную для репетиции.

Кондрат Николаевич неожиданно встал, взял шляпу и начал торопливо прощаться: «Да нет, не могу я... Как же это, без слов? да разве?.. Нет, нет... Простите, не сердитесь...» Я чуть ли не силою усадил его в кресло. На ум мне пришли очень удачные, убедительные слова: «Кондрат Николаевич! А в роли Расплюева разве нет у вас сцен без слов? А я прекрасно помню ваш выход: медленно вы идете, какой-то пришибленный, оплеванный, вздыхаете, то закладываете руки за спину, то хватаетесь ими за голову, то быстро направляетесь к двери, то возвращаетесь обратно... И все это не говоря ни одного слова, а я понимаю все ваши переживания, все унижения, которые Расплюеву пришлось перенести... Вы же ничего не говорите?»

Яковлев (мрачно). Нет в пьесе слов, не написал автор, я и не говорю.

Я. А в «Мещанине во дворянстве»? Целая большая сцена, сцена глубокого раздумья, как бы в дворяне попасть. Какая мимика, скупость текста, какая «дворянская» походка! И ни одного слова!

Яковлев. У Мольера нет слов в этой сцене, нет и нет ... А вы думаете, я не говорю? Я про себя говорю, обдумываю...

Я. Вот это и надо в кино! На крупном плане стоит только артисту что-то почувствовать, пережить, и публика без слов поймет все ваши думы, переживания.

Яковлев (тяжело вздохнув). Расстроили вы меня, Александр Викторович, а может, и в самом деле пригожусь? Да нет, нет. Трудно без слов... трудно...

Я (решительно и строго). Знаете, Кондрат Николаевич... разрешите мне обратиться к вам с просьбой. Пожалуйста, не откажите мне. Мы оденем костюм, загримируемся и снимем эту сцену, не всю, а хотя бы только часть. И я покажу вам эту пробу на экране. Если вам не понравится... Ну, что же делать, буду искать другого артиста...

Яковлев немного просветлел, заулыбался, ласково со мной простился и ушел. Мне показалось, что я начинаю одерживать победу. Лед тронулся...

На студии не было ни костюмерной, ни костюмов. Не желая связываться с мелкими прокатными костюмерными, я решил обратиться к зав. постановочной частью Мариинского и Александринского театров. «Комедиантка» — картина из эпохи Николая I требовала много военных костюмов, украшенных лентами, орденами, медалями. Взяв письмо от директора Д. И. Лещенко, я отправился, имея при себе точную выписку всех необходимых костюмов. Зав. постановочной частью принял меня важно, даже надменно. Это был чиновник бывшей Конторы императорских театров. Я очень любезно обратился к нему с просьбой помочь нам, передал выписку костюмов и просил быть добрым и познакомиться со сценарием. Наскоро перелистав мой сценарий, строгий начальник встал и буркнул: «На днях получите ответ». Я вежливо откланялся и ушел. Ответ я получил положительный. Было время новой экономической политики, театрам сократили субсидии, и деньги за прокат костюмов были очень кстати.

Проник я в костюмерные склады; это была поистине сокровищница костюмов. В отделе военных костюмов у меня глаза разбежались. Назначенный для обслуживания «Комедиантки» костюмер Петя Журавлев, просмотрев мою выписку, усмехнулся: «Да это мне раз плюнуть! Я вам к завтрему все подберу». Этот самый костюмер Петя Журавлев работал со мной около сорока лет. Всегда приветливый, трудолюбивый, он был знаток стилей костюмов. Очень помог он и мне, был просто незаменим при постановке исторических фильмов. Журавлев обучил немало молодых костюмеров. Он был членом партии и пользовался авторитетом в нашей костюмерной.

Наступил всегда волнующий день первой съемки, пока еще пробной. Яковлева загримировали, одели в белые лосины, высокие ботфорты и генеральский мундир. Кондрат Николаевич все молчал и только вздыхал. На съемке он, как профессионал, вел себя серьезно и дал мне возможность снять несколько планов. Во время просмотра пробы он испуганно смотрел на экран и вдруг громко расхохотался: «Хо! Хо! Хо!» —гремел его смех в маленьком просмотровом зале. Заливаясь хохотом, он кричал: «Хо! Хо! Хо! Смотри, смотри, да это Яковлев! Генерал! Ну и рожа!» Попросил показать пробу еще раз... Задумался, помрачнел. Уходя из просмотрового зала, он взял меня под руку и сказал: «Знаешь, Александр Викторович (назвал меня на „ты“ — хороший знак), это был я, артист Яковлев. Но чего-то не хватает в этом генерале, не пойму чего. Испугался я... Идет на меня Яковлев, живой, рожа богомерзкая, а глаза добрые...»

Пригласили его в бухгалтерию подписать договор. Долго совещались, сколько же ему предложить. Когда Яковлеву назвали сумму, которую ему заплатят за картину, он даже рот раскрыл от удивления: «Что вы? Такие деньжищи, можно и меньше».

Немало доставил он мне хлопот на съемках, но много и радостей. Иной раз он сердился, иногда давал верные советы и очень радовался, когда я с ним соглашался. Восхищался нашей юной артисткой Шатерниковой, очень удивлялся, когда узнал, что она нигде не училась. Ниночка Шатерникова важно ему отвечала: «Я уж в четвертой картине снимаюсь...» Помогал артисту Сергею Шишко: «Да ты не торопись, Сереженька, не суетись!» Это был мудрый артист, другого названия я ему придумать не могу. Сколько простоты и правды. Приглашал я его на каждый просмотр заснятого материала. Часто он был недоволен: «Я ж тебе говорил, давай еще одну репетицию. Упрямый ты!..» Кроме Яковлева в картине участвовали и другие александринцы. Небольшую роль ключницы играла наша знаменитая артистка Корчагина-Александровская, в роли старосты был хорош маститый артист Борисов, брата генерала играл характерный актер П. Андриевский.

Картина «Комедиантка» понравилась публике, и газеты отнеслись к ней благосклонно, расхвалили К. Яковлева, а он был недоволен: «Вот если бы со словами...»

Ивановский А. Фильмы и годы // Из истории Ленфильма: Сб статей. Вып 1. Л.: Искусство, 1968.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera