Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поделиться
«Неродная дочь» (1940)
Фрагмент сценария

1

В маленьком железнодорожном поселке стоит небольшой деревянный дом со ставнями; снаружи дома — палисадник. К этому дому медленно, неуверенно подходит робкая, стеснительная девушка и останавливается у его калитки. Над калиткой фонарь с надписью под ним: «Улица 9-го Января. Дом № 11. А. Н. Арчапов». Ольга — так зовут девушку — отворяет калитку и входит во двор, заросший густой травой. Подождав немного у двери, ведущей в сени, она стучит щеколдой. Из-за двери сеней слышится шлепанье босых ног, затем недовольное, почти злобное бормотанье. Дверь сеней отворяется. Тетка Ольги равнодушно и нерадостно оглядывает Ольгу.
 

— Ты что сюда явилась?
 

— Мне мать велела к тебе идти, когда умирала, — произнесла Ольга. — А отец теперь тоже умер, тетя, а я одна живу… Тетя, у меня никого теперь нету!
 

Тетка подняла конец фартука и вытерла им глаза.
 

— Наша родня вся недолговечная, — сказала тетка. — Я ведь тоже только на вид здорова, а сама не жилица… И-их, нет, не жилица! Ну иди уж, посиди на кухне. Там селедка на блюде лежит, поешь возьми.
 

Тетка и Ольга уходят на кухню.
 

Дверь из кухни открыта, видна горница, стол, а за столом Арчапов — хозяин дома.
 

Ольга, войдя в кухню, берет кусочек селедки с деревянного блюда и жадно съедает его. Арчапов, услышав, что вошел кто-то посторонний, быстро проглотил пищу со стола и смахнул крошки в горсть, а из горсти высыпал крошки в рот и подозрительно, ревниво посмотрел в сторону вошедших.
 

В горницу входит тетка. Ольга стоит в кухне, опустив руки от смущения.
 

— От своих детей Бог избавил, зато нам их родня подсыпает, — заговорила тетка. — Вот тебе, Аркаша, племянница моя, она теперь круглая сирота: пои, корми ее, одевай и обувай!..
 

— Изволь радоваться! — угрюмо и недовольно выразился Арчапов.
 

Ольга входит в горницу.
 

— Меня кормить не надо, я наелась, — говорит она. — Я только спать хочу.
 

— А спать хочешь, так спи, ложись. Вон сундук-то, — указала тетка.
 

Ольга легла на сундук, лицом к стене, свернулась потеснее собственным телом и одернула на себе платье.
 

Арчапов постукивает пальцами по столу, глядит на часы на стене.
 

— Жрать давай, мне скоро ехать пора, — говорит он жене.
 

— Обождешь! — отвечает жена и добавляет более тихо: — Может, она уснет сейчас, погоди маленько.
 

— А мне-то что! — говорит Арчапов. — Это твоя родня, а мне чтоб дома покой и порядок был.
 

Тетка уходит на кухню, вынимает из печи горшки и кастрюли, режет хлеб, приносит хлеб к столу, отправляется обратно, ходит и мечется взад-вперед между печкой и мужем, подавая то одно, то другое к обеду, и в это время рот ее не умолкает:
 

— Приехала, развалилась — у дяди с тетей ведь добра много: накормят, обуют, оденут и с приданым замуж отдадут!.. Принимайте, дескать, меня в подарок, — вот я — босая, в одной юбчонке, голодная, немытая, сирота несчастная… Может, Бог даст, вы скоро подохнете, дядя с тетей, так я тут хозяйкой и останусь: что вы горбом да трудом добыли, я враз в оборот пущу!.. Ну уж, милая, пускай черти кромешные тебя к себе заберут, а с моего добра я и пыль тебе стирать не позволю, и куском моим ты подавишься! Мужик целый день на работе, на ветру, на холоде, я с утра до ночи не присяду, а тут — на тебе, приехала на все готовое: любите, питайте меня…
 

Ольга лежит неподвижно на сундуке лицом к стене.
 

— Ишь ты, разнежилась как! — в раздражении подскочила к ней тетка.
 

— Я не сплю, — сказала Ольга, не оборачиваясь. — Я вас слушала.
 

Затем Ольга подымается на сундуке:
 

— Я сейчас пойду, я у вас не останусь, — говорит она.
 

Тетка довольно улыбается.
 

— Что ж, иди, — вздыхая, удовлетворенно соглашается она. — Значит, тебе есть куда идти.
 

— Ишь ты, характерная какая! — говорит Арчапов Ольге. — Обиделась!.. Ступай и живи, где хочешь. У нас не постоялый двор.
 

Ольга молча уходит из горницы, не посмотрев на дядю и тетю.
 

2

Квартира в небольшом доме. Здесь живет Иван Иванович Иноземцев, паровозный машинист-наставник. Два окна на тихую провинциальную улицу. За окнами — свет солнечного дня. В простенке между окнами большой портрет молодой улыбающейся женщины; портрет убран хвоей и окружен черным крепом. На полу комнаты постелен коврик, на этом коврике сидит и играет в игрушки мальчик Юшка. Всюду тихо: в комнате и вокруг дома, лишь слышно, как сопит Юшка в напряженном занятии по складыванию кубиков. Вдруг вдалеке поет сирена поездного паровоза. Юшка перестает играть, прислушивается, трет руками глаза и медленно, неслышно плачет, сидя на ковре в одиночестве.
 

Заплаканный, он подымается на ноги, подходит к простенку, глядит на портрет матери и говорит:
 

— Мама, зачем ты умерла?.. Отец ушел на работу, бабушка уехала, а я один сижу и плачу по тебе… Мама, приходи опять жить с нами — тебе там скучно с одними мертвецами.
 

Юшка склоняет голову под портретом матери и беззвучно плачет, вытирая глаза руками.
 

За окном появляется Ольга. Она останавливается на улице против окна, приближается к окну, прижимается лицом к оконному стеклу и робко стучит пальцем по раме; но Юшка, опустив голову на стол, что стоит под портретом матери, погруженный в свое горе, не слышит Ольги. Ольга поводит глазами за стеклом и останавливает их на мальчике; она видит его сквозь одинарное стекло и стучит громче.
 

Юшка поднимает голову, идет к окну, становится на стул и смотрит на Ольгу.
 

— Дай напиться! — просит Ольга.
 

— У нас вода простая — ты пей с сиропом, — отвечает ей Юшка.
 

— Давай с сиропом.
 

— Сироп на углу в будке продают, ты пойди купи, напейся и мне принеси.
 

— У меня денег нету.
 

— Ты бедная?
 

— Ага.
 

— Ты врешь: бедных нету.
 

— Есть одна я. Дай напиться из кружки. Отвори мне дверь.
 

— Я живу запертый. Меня отец на ключ запирает. Он на паровозе уехал, а я один живу, мне скучно.
 

— А если дом загорится, ты ведь сгоришь, ты же маленький.
 

— Не сгорю. Я окно открою и убегу. Меня отец научил.
 

— Открой мне окно.
 

— Я боюсь: ты чужая.
 

Ольга сильно прижимает свое лицо к стеклу, ее лицо сплющивается, искажается и делается смешным; вдобавок она высовывает язык. Юшка смеется на нее.
 

Ольга, отстраняясь лицом от окна, грустно говорит:
 

— Отвори, я уморилась. Я тебя не трону.
 

— А ты тоже мама чья-нибудь? — спрашивает мальчик.
 

Ольга отвечает, медленно водя пальцем по стеклу:
 

— Нет, я так себе, я не мама. Моя мама умерла.
 

— У меня тоже умерла. Моя мама там вместе с твоей живет.
 

Они оба молчат.
 

Юшка влезает на подоконник и с трудом отворяет шпингалет и крючок в оконной раме. Окно отворяется, и Ольга влезает в комнату через окно. Юшка подает Ольге кружку с водой. Ольга жадно пьет.
 

3

Вечерняя степь. Круглое солнце на горизонте. По степи из отдаления идет поезд. На паровозе зажигаются три передних прожекторных фонаря; их ослепительный свет бежит далеко вперед и гонит сумрак впереди себя. В окне паровозной кабины Иноземцев и второй механик. За паровозом состав пассажирского поезда.
 

Поезд быстро проносится по степи. Поет паровозная сирена.
 

Перрон вокзала. Паровоз тяжко дышит паровоздушным насосом. У машины — Иноземцев, помощник машиниста, и машинист. Помощник с горящим факелом в руках. Иноземцев осматривает и пробует дышловые сочленения машины. По платформе перрона — мимо паровоза — проходят пассажиры. Один пассажир останавливается на перроне против машины и глядит на Иноземцева, машиниста и помощника. Это Сергей Иноземцев, сын Ивана Ивановича Иноземцева, лейтенант. Он опирается на палку-трость: у него была ранена в бою нога; в другой его руке — чемодан.
 

— Отец! — говорит Сергей.
 

Иноземцев оборачивается от машины, влезает на перрон; в одной его руке обтирочные концы. Отец молча обнимает сына, сын прижимается к отцу. Отец гладит сына по спине робким движением руки, в которой зажаты концы. Затем он отворачивается от сына и утирает глаза обтирочными концами. Вдруг резко ударяет паром предохранительный клапан на котле паровоза. Иноземцев повертывается к паровозу.
 

— Алеша, качни воду! — говорит он людям у паровоза.
 

Отец и сын идут по вечерней улице поселка. Отец ведет под руку хромающего сына и несет в другой руке и под мышкой свой железный сундучок и чемодан сына.
 

— Как теперь твоя нога — поправилась? — спрашивает отец.
 

— Залечили, — отвечает сын. — А было плохо, хотели совсем отрезать. Поэтому и на похороны мамы я не мог приехать.
 

— Я понимаю, — говорит отец. — Давай отдохнем, а то ты ногу натрудишь!
 

Отец и сын садятся на скамейку около палисадника у небольшого выбеленного домика.
 

— Ты что же: в отпуск теперь? — спрашивает отец.
 

— Пока в отпуск, а там видно будет, — отвечает сын и молчит немного. — Эх, отец, что ж ты мать не сберег?..
 

— У нее, Сережа, рак ведь был. Трудно ей было жить. Я лечил ее, но наука пока не достигает… Пойдем домой, там Юшка один запертый сидит.
 

Отец и сын подымаются и медленно идут.
 

В комнате сумрак позднего вечера. Тихо дышат спящие на кровати Ольга и Юшка. Входят отец и сын; они зажигают свет. В комнате прибрано, игрушки на ковре сложены в порядке. На кровати спит Ольга; рядом с нею лежит Юшка, — он обнял Ольгу за руку выше локтя и тоже спит, прижавшись к Ольге. Отец подходит к постели и удивленно глядит на Ольгу и Юшку. Старший сын, Сергей, остановился против портрета матери и смотрит на мать.
 

Отец наклонился к Ольге и осторожно шевелит ее за плечо:
 

— Ты кто такая?
 

Ольга открывает глаза:
 

— А ты?
 

— Я здешний.
 

— А я нет, я чужая. Я сейчас посплю и встану. Я потом уйду, вы не бойтесь. — Ольга закрывает глаза и как бы спит.
 

Отец в недоумении стоит около кровати.
 

— Надо бы Юшку накормить. Разбудить его, что ли?
 

— Я уже накормила его. Мы кашу ели, мясо и компот. И я вымыла его в железном тазу. Ему теперь хорошо, — не открывая глаз, отвечает Ольга.
 

Сергей подходит к Ольге; он садится у кровати и наблюдает спящего брата и девушку. Ольга осторожным движением оправляет на себе юбку, из которой она несколько выросла. Отец вынимает из шкафа одеяло, покрывает им спящих и садится рядом с Сергеем у кровати.
 

— Пусть теперь спят в тепле, — говорит отец.
 

— Это кто: ты няньку для Юшки нанял? — спрашивает Сергей.
 

— Чума ее знает — кто она, — отвечает отец. — Няньки нету, не найду ее никак. Теперь все няньки в летчики учиться ушли. Уезжаешь в поездку — и сердце болит: Юшка-то ведь один остается.
 

— А ты бы в детский сад его определил, — посоветовал Сергей.
 

— У нас при депо его нету. А в чужих садах не берут, своих детей достаточно. Народу много рождается.
 

Сергей кладет руку на голову Юшки и гладит лоб спящего брата. Отец стелет другую, большую кровать, на которой он, видимо, спал когда-то с покойной женой.

Платонов А. Неродная дочь: Кинематографический рассказ // Вокруг света. 1940. № 12.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera