Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поделиться
Сценарий, как шифр
Автобиографичность сценария «Машинист»

В ноябре-декабре 1929 года Платонов завершил либретто сценария «Машинист». В письме в сценарный отдел фабрики Союз-кино писатель сообщил, что «развернутый» сценарий будет представлен после решения вопроса о съемках фильма. Либретто «Машинист» опубликовано и дает полное представление о взглядах молодого литератора на искусство кино. ‹…›

Когда читаешь либретто «Машинист», сразу ощущаешь, что к психологической драме или к любому другому жанру «кассового» кино оно никакого отношения не имеет. Андрей Платонович полностью принял открытия в области новой кинематографической формы.

Повести и рассказы А. Платонова насыщены приметами Центрального Черноземья, писатель хотел, чтобы это правило распространялось и на его фильмы. В письме в сценарный отдел Платонов указал место возможной съемки «Машиниста»: «пойма реки Тихая Сосна, между городами Острогожском и Коротояком (120 км от г. Воронежа, в этом месте работает экскаватор)». Сценарий откровенно автобиографичен; писатель мечтал рассказать с экрана о своей работе мелиоратором, о трудоемком осушении болот в пойме Тихой Сосны. ‹…›

С образом безымянного Машиниста у Андрея Платоновича были связаны воспоминания о Воронеже. Писателю хотелось рассказать о родном заводе имени Дзержинского, о работе инженером-электриком. С. Липкин в статье «Голос друга» рассказывает: «Помню, с каким ликованием говорил Платонов о своей работе машиниста: „Паровоз в исправности, а ты летишь, тебе навстречу земля и небо, и ты хозяин всего простора мира“». ‹…›

«Сценарий — это шифр, — утверждал С. Эйзенштейн в 1928 году. — Шифр, передаваемый одним темпераментом другому. Автор своими средствами запечатлевает в сценарии ритм своей концепции. Приходит режиссер и переводит ритм этой концепции на свой язык. На киноязык». Платонов-сценарист стремился удовлетворить требования, которые предъявляли к кинодраматургии новаторы. «Творчество Платонова на рубеже 20–30-х гг., по-видимому, откроет свой смысл в оттенках, — считает В. Свительский, — если увидеть в нем три разных уровня в осмыслении реальности: прямого публицистического слова, сатиры с ее обличающим, заданным негативизмом и собственно художественного изображения». В «Машинисте» Платонов от этого принципа сознательно отходит; использует публицистические приемы и особенно обильно сатиру, а третий уровень («собственно художественное изображение») присутствует лишь в виде наметок.

Остальное доверяется будущей режиссуре. С ее возможностями того времени Платонов хорошо знаком. К примеру, ему наверняка запомнился раскрашенный от руки красный флаг в «Броненосце «Потемкине», ибо он часто просит ввести локальный цвет: «Взрыв напряженного синего (если можно это сделать) пламени... Пластина предохранителя нагрета докрасна (сделать это натуральным цветом, если можно)... На шесте горит красный фонарь над колхозом. Дальше — над кулацким плотом — горит фонарь желтый». ‹…›

В конце 20-х годов в русском киноавангарде много споров велось по поводу так называемого «интеллектуального» кино, произведения которого передавали бы сложные понятия без всякого текста. С. Эйзенштейн мечтал экранизировать, ни много ни мало, «Капитал» Маркса. «На пути к интеллектуальному кино, — писал автор „Потемкина“, — кто-то стоит. Поперек пути. Кто это? Это „живой человек“. Он просится в литературу. Он уже наполовину забрался в театр с подъезда МХАТ. Он стучится в кинематограф. Товарищ „живой человек“! За литературу не скажу. За театр — тоже. Но кинематограф — не ваше место».

В платоновском «Машинисте» явно ощутимы следы влияния «интеллектуального» кино: ни о какой психологии безымянных героев, эволюции их характеров говорить не приходится. Для воплощения на экране персонажей требовались не профессиональные актеры, а «типажи», правдоподобные исполнители.

Пензин С. Андрей Платонов и великий немой // Подъём (Воронеж). 1999. № 9.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera