Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
Страх и смех
Барнет в роли коменданта Бальца

В «Однажды ночью» мужчиной был только комендант Бальц. Остальные были штампованными персонажами. Остальных не играл Борис Барнет.

В школе-комендатуре все как-то странно. Нет суеты, мельтешения адъютантов. Но те немногие, кто здесь обитают, ничего этого не замечают: старуха, прямо-таки Баба-Яга; ее сын, немецкий прихвостень, похожий на засидевшегося в управдомах Соловья-разбойника; да дурак-фельдфебель, потасканный черт. Комендант Бальц появляется здесь неожиданно, словно соткавшись из воздуха. И мы сразу же улавливаем, что ни плакатные герои, ни карикатурная нечисть, а только он один чувствует вместе с нами всю напряженную темную пустоту низких сырых залов с подгнившими лестницами и забитыми крест-накрест ходами куда-то вглубь. Кажется, что там гнездятся привидения, прибившиеся в старую школу из забытых в детстве готических снов немецкого коменданта. И вся постылая страна, в которую его пригнало неукротимое, жестокое время Большой войны, замыкается для Бальца в этих неуютных, словно опустевший замок, стенах. В отличие от наивной Вареньки комендант знает, что война присутствует здесь и сейчас — в тягостной темноте, гулкой тишине он ощущает смерть. Мы чувствуем это вместе с ним. Мы, которые ждем, мы, которые боимся.

Остраннение. Метод, которым пользовалось кино в военных 40-х, разрабатывая образ врага. Враг — он как бы нормальный человек, но другой. Первый способ показать этого другого — превратить его в чудовище, нелюдь; так поступал Фридрих Эрмлер в «Она защищает Родину». Второй — высмеять, как это было в «Боевых киносборниках» или у того же Барнета с его предателем и фельдфебелем. Но в случае с Бальцем Барнет выбрал третий вариант: упрощению до шаблона он предпочел усложнение до характера.

Комендант Бальц. Красивое лицо, благородство жестов, мужественность, которую не скрыть, и усталость, равнодушие. Интонации, с которыми Бальц ведет допрос старика, укрывавшего вопреки приказу советского раненого, неподражаемы. Бальц не раздражен, нет. Он пребывает в печали:

— Вы читали (приказ)?

— Читал…

— И все-таки прятали?

— Прятал…

Барнет наделяет своего Бальца меланхолией ‹…›, и герой все время превозмогает ее, как едва превозмогает отвращение к своему же громкому голосу. «Я требую, чтобы все было по правилам! Раненые были в госпиталях, здоровые работали!» — выкрикивает Бальц. За этим стоит: я желаю, чтобы все играли свои роли как надо, раз уж я добросовестно отрабатываю свою. И только ради того, чтобы доказать самому себе способность на поступок, он собственноручно расстреливает бунтовщиков, бьет ногами Вареньку.

Кино времен войны было откровенно натуралистично. Люди видели так много насилия, грязи, корчащиеся на виселицах тела в жизни и в кадрах кинохроники, что игровое кино смело дублировало весь этот кошмар. Барнет воздержался. Только струйка крови у рта Вари, только то, как маленькой девочке, свидетельнице массового расстрела, дед прикрывает ладонью глаза. Но вот Бальц стреляет в саму девочку, стреляет в упор, и, конечно, в этот момент малышка находится за рамкой кадра. Донской не преминул бы показать откинувшуюся голову ребенка. Эрмлер, не сдержавшись, бросил бы эту головку под танк. Роом разбил бы нам сердце предсмертным отражением в детских глазах. Зритель Барнета может представить эту картину настолько изощренно, насколько позволит его собственная фантазия. Бальц здесь как бы и не причем. Барнет его щадит, но этим подчеркивает его отличие от всех виденных в кино фашистов: расслабленная интеллигентность вместо простой, понятной воинственности. Бальц отвращает неорганичностью собственных поступков. Неорганичность эта постигается зрителем совсем не при помощи анализа — любая цельная натура, что называется, чует это нутром. И кажется, что образ возникает не столько из режиссуры, сколько из актерского чувствования. «…В один из моментов мне вдруг почудилось, что я увидел на экране живого Барнета — каким я представляю его себе (увы, с чужих слов), — писал Марк Кушниров о следующей актерской работе режиссера — генерале Кюне из „Подвига разведчика“. — Это был момент, когда Барнет вместе с П.Кадочниковым, играющим Федотова, проводит сцену в бильярдной. Кюн выигрывает и готовит решающий удар. И вот вся его поза, прищур, то, как он сгибается над кием, как целится — все щемяще похоже на Барнета».

Это и был Барнет. И в «Подвиге разведчика», и в «Однажды ночью». Тоска и приступы безжалостной нелюбви к себе были так знакомы этому любимцу общества, человеку деятельному, светлому духом и мучимому порой долгими горькими депрессиями, одна из которых привела его к самоубийству в 1965 году. Когда в «Однажды ночью» зритель наблюдал за непонятным человеком в нацистской форме, на экраны американских кинотеатров выходили картины в новом жанре «noir» триллера с Хэмфри Богартом, одиночкой-циником, способным на насилие и страдание, скрытое от посторонних глаз. И пусть фашистский комендант Бальц не мог даже в Америке стать таким героем, но таким его сыграл Барнет. 

Мусина. М. Страх и смех. О фильме Бориса Барнета «Однажды ночью» // Киноведческие записки. 2002. № 57.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera