Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поделиться
Главное действующее лицо – зал
Нина Агишева о спектакле «(М)ученик»

Не знаю, сильно ли он переписал пьесу, но получилась она точно про нашу жизнь. Трудный подросток, прикрываясь цитатами из Библии, терроризирует всех: мать, учителей, одноклассников. Всех он пытается заставить жить по своим понятиям (якобы очень духовным), а когда это не получается, идет дальше: готовит покушение на учительницу биологии — еврейку и убивает калеку-одноклассника, осмелившегося его ослушаться. Изящество, с которым школьник переходит от промывки мозгов к удару по этим самым мозгам тяжелым камнем, впечатляет. Путь этот всегда ведет к одному и тому же финалу, о чем написан лучший роман Достоевского, но русские люди проходят его снова и снова с завидным упорством и постоянством. Серебренников все собрал в одном флаконе: антисемитизм, гомофобию, наступление церкви и дефицит подлинной веры (чего стоит один батюшка, преподающий ОПК — основы православной культуры, в великолепном исполнении Алексея Девотченко) и главное — готовность большинства поверить в заведомую ложь и закричать: «Ату его, ату!»

Отдельно хочу сказать о Светлане Брагарник в роли директора школы. Я долгие годы ходила в театр имени Гоголя только ради Светы — она оживляла самые неживые спектакли и тянула на себе весь репертуар. И как же органично вписалась в новую команду! Брагарник сразу поняла, что Серебренников не любит полутонов, он режиссер внятный, даже резкий, и легко подхватила эту манеру, под восторженные аплодисменты виртуозно сыграв милую училку, которая и детей любит, и выпить может, но в сущности ненавидит биологиню-еврейку ничуть не меньше, чем ее ученик-страстотерпец Веня. Такие директора легко соглашаются с тем, что Сталин — прежде всего успешный менеджер, гомосексуалисты сродни сатанистам, а сексуальное воспитание старшеклассников — ненужная блажь. И несть им числа в школах по сей день.

Модная после «Оттепели» Виктория Исакова, напротив, играет другую ипостась профессии — ее Елена Львовна, биолог и по совместительству школьный психолог, современна, рациональна, терпима и даже к Вене ищет подход, пытаясь отвечать ему цитатами из той же Библии. Но главное — режиссер подарил ей финал, после которого уже и непонятно, кто здесь главный герой: она или ее ученик. После педсовета, на котором Веня обвиняет ненавистную училку в том, что она его «трогала», ее увольняют. И тогда она… прибивает гвоздями свои туфли к полу и произносит страстный монолог, что никуда отсюда не уйдет и не уедет, потому что она-то как раз на своем месте. Во мхатовской «Зойкиной квартире» несколько лет тому назад Серебренников так убедительно передал желание героев уехать из России, будто предчувствовал что-то. И вот когда действительно стало трудно, и маячит вопрос, какая по счету волна эмиграции нас накроет, он говорит «нет». С театральной точки зрения слишком прямо, в лоб — а зал ликует.

Вспоминаю свой разговор с Кириллом Лавровым на спектакле одного грузинского режиссера, который в советские времена в Тбилиси ставил волшебные спектакли, а тут — уже из другой страны — привез в Москву очень средний. «Все понятно, — сказал Кирилл Юрьевич, — ему не с кем стало бороться. В театре — чем хуже, тем лучше». Боюсь, что он был прав — во всяком случае, в отношении нашего театра. Вот и сейчас: ну не хочется мне писать о том, что некоторые актеры в «(М)ученике» играют на штампах провинциальной — в плохом смысле этого слова — сцены, очень хотят понравиться, что у того же Кирилла Серебренникова были спектакли куда более тонкие и изысканные, даже когда зал хохотал. Хочется просто пожелать режиссеру и театру успеха — боюсь, наступает их время. Точки над «i» расставлены, позиции обозначены. Теперь только пройти этот путь до конца.

А зал на этом спектакле — главное действующее лицо. Он жадно считывает каждый месседж и существует с режиссером и театром на одной волне. Зал счастлив. Нечто похожее уже было. Конечно, в той, ушедшей, казалось, навсегда жизни — в Таганке и даже ефремовском МХАТе, когда мы все дружно поддерживали «передовые» спектакли… Это ничему, как выяснилось, не помогло, но нужно было чувствовать, что ты не сумасшедший, не «пятая колонна» и не «национал-предатель», как сказали бы сейчас, что есть друзья и единомышленники. В общем, снова приходится браться за руки, и лучшего места, чем театр, для этого не найти.

Агишева Н. (М)ученик // Петербургский театральный журнал. 2014.  17 июня.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera