Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поделиться
Бойцовский характер
О последнем периоде жизни Пырьева

Наконец осуществилась самая долгожданная мечта Пырьева — он начал снимать «Братьев Карамазовых», продолжая работать в Союзе. Нагрузка оказалась нечеловеческая, но никакие уговоры друзей не могли убедить его хотя бы на время оставить второстепенные дела. Часто давало знать о себе больное сердце. Он уже не мог избежать больницы, хотя и старался если не избежать, то хотя бы выбраться из нее поскорее. Бесконечно в палате звенел телефон. Всяческими путями — правдами и неправдами — пробивались к нему посетители. Пырьев убеждал врачей, что это помогает его скорейшему выздоровлению. ‹…›

Я убежден, что на его уход из жизни оказал влияние некий вакуум в его общественной деятельности, которая была его второй натурой. Свершилась чудовищная несправедливость — освобождение Пырьева от обязанностей первого секретаря Союза. Это исподволь давно подготавливалось на Старой Площади — их не устраивала чрезмерная самостоятельность Пырьева, его смелые выступления, прямая критика так называемых «надзирателей за культурой». ‹…›

Взрыв произошел на заседании Идеологической комиссии ЦК (существовала такая под председательством М. Суслова — «серого кардинала», как звали его за глаза). Присутствовавший на заседании Пырьев сравнительно спокойно выслушал критику в адрес кино, но одно выступление вывело его из равновесия. С присущей ему самонадеянностью и вседозволенностью зять Хрущева обрушился на кинорежиссуру, которая, по его определению, «зажирела», «загребает большие деньги», якобы слишком легко ей живется за счет государства и при этом еще делает плохие картины. Пырьев не выдержал. Зная, как на самом деле живется кинематографистам, можно сказать в долгах от картины до картины, он вернул Аджубею все, что тот приписывал кинематографистам. И это было небездоказательно.

Ожидать пришлось недолго, когда отомстят Пырьеву за его честное выступление. Вскоре в «Известиях» появилась явно инспирированная статья с большой порцией ругани и личных оскорблений. Придравшись к тому, что Пырьев позволил себе выразиться неприличным словом на съемке перед массовкой, несмотря на его публичное извинение, газета буквально смешала Пырьева с грязью. Затем последовали действия. Во время отсутствия Пырьева в Москве было сочинено от его имени письмо в ЦК с просьбой об отставке c поста первого секретаря Союза кинематографистов, чтобы уступить место молодому руководителю. В подкрепление этого замысла был командирован в Нижний Новгород, где снимал Пырьев натуру, один из секретарей Союза — А. Караганов. Пырьев, словно загнанный зверь, был обложен со всех сторон. Догадываясь о содержании письма, он подписал его на съемке не читая. Так была учинена расправа с Пырьевым — перечеркнута огромная работа на протяжении нескольких десятков лет одного из выдающихся общественных деятелей. Оставалось одно, может быть, самое дорогое — «Братья Карамазовы». И, несмотря на то что продолжал он работать над картиной с максимальной отдачей, обида подтачивала его силы — не хватало тех общественных забот, которыми была заполнена вся его жизнь.

Чтобы лучше понять Пырьева, приведу еще один эпизод.

Однажды Пырьев, Ромм, Александров и я одновременно оказались в больнице и в одном корпусе — сердечников. Перейдя на режим ходячих больных, кроме Пырьева и Ромма, мы часто собирались, чтобы скоротать время. Однажды неожиданно появился Пырьев. Он был весь на нерве, мрачный, явно не в себе. Не обронив ни слова, скрылся в палате у Ромма. Вскоре мы узнали, чем вызван его приход. Убедившись, что Ромм бодрствует, Пырьев опустился около его кровати на колени. Дрожащим от волнения голосом он произнес: «Прости меня, Миша, за то, что я доставлял тебе много огорчений». Потрясенный Ромм поднялся и обнял Ивана. Заглянув в палату, мы были свидетелями, как они, обнявшись, плакали...

Марьямов Г. Бойцовский характер // Иван Пырьев в жизни и на экране. М.: ВТПО «Киноцентр», 1994.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera