Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Живёт в США
Интервью Любови Аркус с Борисом Фруминым

Меньше всего он похож на сентиментального путешественника в прошлое. Или на блудного сына. Или на человека, берущего реванш за унижения и несправедливость. Через десять лет вернулся в СССР, в Ленинград, на «Ленфильм», к своим «Ошибкам юности», некогда насильственно остановленным и положенным «на полку». Вернулся по приглашению Союза кинематографистов и киностудии, чтобы завершить картину.

Больше всего он похож на делового человека, у которого мало времени и много проблем: не сохранился исходный материал, нет в живых актера, исполняющего главную роль, пленка рассыпается в руках у монтажницы. В его распоряжении — две недели, 14 рабочих смен, исковерканное детище — картина.

Борис Фрумин: ... так что если есть конкретные вопросы...

Любовь Аркус: Как шла работа над фильмом «Ошибки юности» и почему его закрыли?

Б. Ф.: Сложности начались еще до того, как сценарий попал ко мне в руки. Кинодраматург Э. Тополь (впоследствии тоже эмигрант) написал историю молодого человека, который... не может найти места в жизни. Так писали в аннотациях. Сценарий долго не утверждался, лежал и на Студии имени Горького, и на «Ленфильме». Потом его показали мне: «Фильм о молодом герое, вы молодой режиссер — вам и карты в руки». Мы долго переписывали сценарий, ездили в Госкино сдавать едва ли не каждый эпизод. Речь в картине шла об армии, а у нас остро стояла проблема армейской цензуры. Нам говорили, что с реальной жизнью сценарий не имеет ничего общего. Сплошные негативные явления. «Дедовщина», муштра, жестокость, пьянство... Так или иначе и объединение, и Госкино, и военная цензура с самого начала поставили задачу сгладить острые углы. Мы выполняли бесчисленные поправки, но надеялись, что обойдемся косметическими мерами.

Еще на пробах нас предупредили: с таким героем картину вам не сдать. Актер Станислав Жданько, которого я взял на главную роль, насторожил всех. Сказали: «не те глаза». Но, разумеется, мы его и искали, с «не теми» глазами.

Л. А.: Все же утвердили?

Б. Ф.: Утвердили. После сибирской экспедиции нас отозвали в Москву — показывать материал. Картину законсервировали: маловато, мол, оптимизма, переписывайте сценарий. Во время следующей нашей съемочной экспедиции в деревне мы картину сильно «подвели». Снимали уже с оглядкой, изо всех сил «улучшали жизнь». На юге, где надо было снимать армейские эпизоды, к нам был приставлен полковник, чтобы ездить с нами на объекты, контролировать съемки. Слава богу, он с площадки уходил, не вмешивался. Армию мы уже снимали так, как считали нужным, хотя и предвидели, чем это кончится. Отчитываться приходилось регулярно. Останавливали нас еще два раза. Каким-то чудом я картину смонтировал, после чего ее просто не приняли ни худсовет студии, ни Госкино. На студии много сделали для картины, но в то время очень немногое было в человеческих силах.

Л. А.: Вы хотите сказать, что понимаете и не осуждаете своих коллег по объединению?

Б. Ф.: Безусловно. Разумеется!

Л. А.: Вы не посчитали их своими врагами, не разорвали с ними отношения?

Б. Ф.: Нет. Я даже понимал Павленка. Я понимал, что это человек, занимающий определенное положение, человек определенных взглядов, соответствующих и положению его, и должности.
Панфилов говорил мне после просмотра: «Боря, вы должны постараться, чтобы картину увидел зритель». И Марлен Хуциев сказал, что проходил через подобное на «Заставе Ильича». Но... в моих силах было снять картину — и не в моих силах было за нее бороться.

Л. А.: Как вы думаете, на пользу ли картине ваше нынешнее вмешательство?

Б. Ф.: Думаю, что на пользу. У нас нет досъемок, только монтаж и озвучение. Фальшь, которой местами заражена картина в результате наших компромиссов, оглядок, коррекций, — это грустно, это непоправимо. Хотя, я пытаюсь...

Л. А.: Вы не снимали эти десять лет?

Б. Ф.: У меня не было с собой своих фильмов. Когда нечего предъявлять, все попытки добиться самостоятельной постановки неразумны.

Л. А.: Как мне кажется, такие длительные перерывы в работе крайне опасны для режиссера. Чувствуете ли вы неуверенность сейчас — чисто профессиональную?

Б. Ф.: Нет. Я преподаю. Веду практические занятия со студентами. Прохожу с ними весь процесс: сценарий, раскадровка, съемки, монтаж. Я работал все это время. Способен ли я сейчас снять картину? Я смогу понять это лишь после того, как начну ее снимать.

Л. А.: Если бы сейчас вам предоставилась такая возможность, какой материал вы бы предпочли — советский или американский?

Б. Ф.: Важен хороший литературный материал, он может быть любым. Могу сказать, что опыт жизни в Союзе и опыт жизни в Америке дает довольно своеобразную перспективу.

Л. А.: На ваш взгляд, может ли советский режиссер работать в Голливуде, как работают иные европейские режиссеры?

Б. Ф.: Иностранный режиссер в Голливуде — это очень сложная проблема. Я думаю, что режиссер, который опирается на знание жизни больше, чем на умение конструировать драматургию фильма, — такой режиссер оказывается там в затруднительном положении. ‹…›

Л. А.: Лично вам какие советские фильмы последнего десятилетия показались наиболее интересными?

Б. Ф.: В хронологической последовательности: «Валентина» Панфилова, «Лапшин» Германа и «Комиссар» Аскольдова. ‹…›

Л. А.: Я знаю, что в последнее время вы готовитесь к самостоятельной работе, ищете сценарный материал. В каком из этих двух направлений идет ваш поиск?

Б. Ф.: Ну, разумеется, хотелось бы соединить достоинства и избежать недостатков обоих этих направлении. К чему же еще стремиться, как не к идеалу?.. Это вполне закономерно в такой грустной, истории... Это ведь очень грустная история, когда режиссер десять лет не снимает кино...

Аркус Л. Живет в США [Интервью с Борисом Фруминым] // Советский экран. 1988. № 23.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera