Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Упаси, Господи, от нашей участи
Константин Мурзенко о фильмах Сельянова

Первый фильм Сергея Сельянова «День Ангела» был сделан из темной необожженной глины, грубой и хрупкой. Можно было провести по нему кончиком пальца — он слабо звенел при этом, скорее, даже гудел. Песчинки осыпались с него.
В среднерусском Пскове, где на базе самодеятельной студии (чуть ли не Дома пионеров) проистекали съемки, стоял запах сухого дерева, прелой листвы, сырого дыма и метафизики в духе Габриэля Гарсиа Маркеса.

Фильм снимался почти десять лет в условиях полной идеологической и коммерческой независимости. Это был первый фильм параллельного кино. Будь он показан тогда — стал бы отдушиной. Но показан не был и остался небезопасным сокровищем своих создателей. В эпоху свободы и плюрализма «День Ангела» вышел в прокат под маркой «Ленфильма». И оказалось, что энергия противостояния и прорыва не погубила его высших смыслов.
Второй фильм Сергея Сельянова «Дyxoв день» попал в плотную и тугую струю кино середины — конца восьмидесятых. Он много жестче, и все в нем кажется пластмассовым. Привычные глазу очертания и цвета — холодны. А метафоричность уже не столь пронзительна. Сюжет «Духова дня» пригоден для развития в любом жанре. Сценарий — для любого умствующего режиссера. Фильм же получился чистый и странный. Его достоинства режут глаз, а недостатки завораживают.

Сергея Сельянова можно назвать псевдонеудачником, мастером иррационально-неправильных стилизаций. Он сознательный разрушитель устойчивых моделей кино. Принцип таков: некоей идее навязывается чуждое ей решение, которое затем методически разваливается изнутри. Так разваливалась былинность «Дня Ангела» — в косноязычной сказке всякая коллизия оказывалась реальной и осмысленной.

Так рушатся дешевые фантастические декорации «Дня» второго — и в пятицентовом комиксе прорастает невесть откуда самосознание целой генерации. Причем со справедливой претензией на трагедию...
...Ангел, как известно, облачен в рубище дебильного мальчика. Первым повстречал его Саша Соколов, издавший в 1975 году в Америке «Школу для дураков». К создателям «Дня Ангела» книгу не пропускала таможня, но ангел был тот же — спонтанные параллели лишь подтверждают его натуральность. Ангел с неизбывной легкостью облекал в форму вполне связной автобиографии галлюцинации собственного бытия...
...Ангел вырос. Это, безусловно, другой ангел, и другая деревня является его родиной. Но в тех местах, откуда он родом, другая деревня начинается за углом сарая. А человека, вернувшегося от колодца, уже и зовут-то иначе. Деда, впрочем, от внука порой не отличишь. Отличные места. Грибные, кстати говоря, ягодные. Красиво там...

Итак, ангел вырос и обрел лик рок-певца Шевчука. Плотная фигура, приплюснутое широкое лицо, тяжелая челюсть, борода и близорукие глаза за толстыми стеклами очков смягчают несколько голос, низкий и хриплый. (Его песни, его группа «ДДТ». Принято определять стиль. Видимо, «Hard Folk». Скорее, даже «Folk Hard». Песен в фильме нет, группа «ДДТ» в нем не участвует, но определение относится и к «Духову дню». Вообще в России «Folk» почти всегда «Hard».)
Рок-звезды проигрывают в кино. Исполняющие «по жизни» свою судьбу, они оказываются неприлично манерными рядом с актерами. Они не в силах освободиться от себя самих. Шевчук не проигрывает, потому что не играет. Он обозначен иным именем, и за плечами его — другая история, но это не мешает ему соответствовать. Самому себе. Собственному опыту. Родной реальности. И он выигрывает роль, от которой, вообще говоря, упаси Господи...
«Упаси Господи от нашей участи...»

«Метафора судьбы поколения» — заманчивое объяснение. Но не вполне ясно, до какой степени «Дyxoв день» есть кино о России. Сплав вечного мифа с узкорусским выносит, конечно, некоторый вердикт. Но вердикт все-таки — категория узкосудебная, а узко-русскость — по большому счету — категория подсознательная.
Все взрывается вокруг Ивана Христофорова — то спокойного, уверенного в себе, то мычащего с выпученными глазами. Дар разрушения и без того шаткой окружающей предметности. Но воля его порождает эти взрывы, или его чувства осязают их неизбежность — какая разница?.. Кинематограф здесь не имеет формулы и модели, как не может их быть в истории маргинальной личности, обреченной на неуспех немыслимым числом неизвестных в игре. И в истории игры, обреченной на вечный цейтнот в своем бесполезном стремлении к финалу, к завершению, к конечности.
Бесконечность мира не облекаема человеком в знаки и образы. Движение планет не уместимо в кинематограф. Уместимо лишь допущение его и конфликт с ним. Уместимо нарушение правильности проистеканий вещей — в реальности кадра, оставленного героем и наполненного лишь ускользающей тенью; родственниками, склеенными из старых газет; нелепой полюбовницей; снайперами на крышах и беспокойным смутным дымком, расползающимся на руинах ни разу не виденных зрителем взрывов...

Фантастика, взращенная на обломках опорочившего себя реализма?
Реальность, которую не осмыслить вне мистических ходов?
Кино по Сельянову — ... И далее по тексту.

Мурзенко К. Сергей Сельянов. Упаси, Господи, от нашей участи // Сеанс. 1991. № 4.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera