Его фильмы — своего рода физиологические теоремы: в них почти научное мышление сопряжено с предельно, а иногда запредельно чувственным отношением к жизни. Персонажи его, даром что люди все больше простые, без конца сталкиваются с «последними вопросами», самыми основаниями бытия; любой как бы непритязательный разговор чреват воспаленными откровениями, даже если они, персонажи, всего лишь попивают водочку на кухне. Сергей Сельянов из тех режиссеров, кто предпочитает общее частному, и «фольклорный код», о котором обычно говорят в связи с его искусством, есть стремление уяснить единые для всех нас мотивы, взять в толк таинственное «русское измерение».
В «Дне ангела» критика признала маленький шедевр. Взгляду открылся странный поселок с кособоким домом, где живет мальчик-созерцатель, которому братья передают таинственные монетки на его «личный праздник»: причудливый странноприимный мир пронизан «силовыми линиями», внутренними излучениями — Мафусаил, отрок-юродивый, словно покачивается на этих волнах.
Автора завораживает ощущение таинственной связи между человеком и пространством, между человеком и предметом, между человеком и человеком — братьями, отцами и детьми (язык не поворачивается сказать «родственниками»). В «Духовом дне» он произвольным, волевым и в то же время несокрушимо убедительным жестом выводит своего героя Ивана Христофорова, наделенного взрывной и взрывоопасной внутренней силой, на уровень отношения «человек — человечество». Это лишь мыслительный эксперимент, работа воображения, все происходит в сознании Ивана, который постоянно взламывает стены, открывая для себя новые измерения, чтобы в финале предощутить грядущую эпоху Водолея — возможно, это будет эпоха планетарного мышления, что не отменит ситуации подполья, андеграунда, партизанской войны... «Время печали еще не пришло» венчает трилогию: над этой весьма необычной художественной конструкцией тоже горят звезды эпохи Водолея, уготовившей России особую роль, а обитателям сельяновского поселка — русскому, татарину, еврею, цыгану и немцу — посулившей в час назначенный новую жизнь, неведомую и чудную.
Час назначен мессией-авантюристом Мефодием, дело было много лет тому, в детстве главного героя — он теперь не Иван, но Иванов, тоже со сверхъестественными способностями. Только способности эти приспособлены не пойми к чему, от богомерзкой жизни приходится спасаться воспоминаниями о детстве, в котором он, подросток Иванов, был счастлив любовью к местной Ляле. Финал собирает героев у корней раскидистого дерева в чистом поле, однако обещанное геодезистом-обольстителем так и не свершается, чуда не происходит, даже отчаянный в своей бессмыслице жест — взять да и угнать самолет в Париж — и тот Иванову не удается. Время печали еще не пришло, час чуда — тоже.
Жить в вечном порыве к неосуществимому — русская, очень русская идея. Приходилось слышать, что своей лучшей картиной Сергей Сельянов считает «Русскую идею» — фильм, где «сводятся все концы», монтажный портрет метафизической народной души и кинематографа, который этой душе родственен, этой идее причастен. Эйзенштейн, Довженко, Роом, Барнет, Пудовкин — сельяновские склейки срастили их в единый текст о религиозных путях русского человека, о его вере в изобильное счастьем будущее.
Сергей Сельянов называет себя физиологическим оптимистом, и без этого свойства не было бы ни его продюсерства, ни компании «СТВ», одной из самых успешных в новом российском кинобизнесе. Собственно, продюсер Сельянов родом из «Дня ангела», произведенного им со товарищи на любительской студии из ничего, за копейки. Ясно, что деятельность «СТВ» — это совсем другой производственный сюжет, другие амбиции и другие деньги, но при всем том специфика Сергея Сельянова, художника-продюсера и продюсера-художника, многим обязана тому давнишнему любительскому опыту. Скажем, отвагой запуститься с фильмом, не то что не собрав еще всех денег на проект, а попросту с нуля; мобильностью и способностью быстро и чутко отреагировать на «подвижки» в хронически переменчивой ситуации; интуицией и здравомыслием: «Бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе», как говорится в спродюсированном им фильме «Брат» — одном из самых громких фильмов российского кино конца девяностых.
Алексеев И. Сельянов Сергей // Новейшая история отечественного кино. 1986—2000. Кино и контекст. Т. III. СПб.: Сеанс, 2001.