«Чапаев» родился из любви к отечественному кино. Другого в моем детстве, строго говоря, не было. Были, конечно, французские комедии, итальянские мелодрамы и американские фильмы про ужасы капиталистического мира. Редкие шедевры не могли утолить жгучий голод по прекрасному. Феллини, Висконти и Бергмана мы изучали по статьям великих советских киноведов.
Зато Марк Бернес, Михаил Жаров, Алексей Баталов и Татьяна Самойлова были всегда рядом — в телевизоре, после программы «Время». Фильмы Василия Шукшина, Ильи Авербаха и Глеба Панфилова шли в кинотеатрах, а «Зеркало» или «20 дней без войны» можно было поймать в окраинном Доме культуры, один сеанс в неделю.
Если отставить лирику, «Чапаев» вырос из семитомной энциклопедии «Новейшая история отечественного кино», созданной журналом «Сеанс» на рубеже девяностых и нулевых. В основу этого издания был положен структурный принцип «кино и контекст». Он же сохранен и в новой инкарнации — проекте «Чапаев». 20 лет назад такая структура казалась новаторством, сегодня — это насущная необходимость, так как культурные и исторические контексты ушедшей эпохи сегодня с трудом считываются зрителем.
«Чапаев» — не только о кино, но о Советском Союзе, дореволюционной и современной России. Это образовательный, энциклопедический, научно-исследовательский проект. До сих пор в истории нашего кино огромное количество белых пятен и неизученных тем. Эйзенштейн, Вертов, Довженко, Ромм, Барнет и Тарковский исследованы и описаны в многочисленных статьях и монографиях, киноавангард 1920-х и «оттепель» изучены со всех сторон, но огромная часть материка под названием Отечественное кино пока terra incognita. Поэтому для нас так важен спецпроект «Свидетели, участники и потомки», для которого мы записываем живых участников кинопроцесса, а также детей и внуков советских кинематографистов. По той же причине для нас так важна помощь главных партнеров: Госфильмофонда России, РГАКФД (Красногорский архив), РГАЛИ, ВГИК (Кабинет отечественного кино), Музея кино, музея «Мосфильма» и музея «Ленфильма».
Охватить весь этот материк сложно даже специалистам. Мы пытаемся идти разными тропами, привлекать к процессу людей из разных областей, найти баланс между доступностью и основательностью. Среди авторов «Чапаева» не только опытные и профессиональные киноведы, но и молодые люди, со своей оптикой и со своим восприятием. Но все новое покоится на достижениях прошлого. Поэтому так важно для нас было собрать в энциклопедической части проекта статьи и материалы, написанные лучшими авторами прошлых поколений: Майи Туровской, Инны Соловьевой, Веры Шитовой, Неи Зоркой, Юрия Ханютина, Наума Клеймана и многих других. Познакомить читателя с уникальными документами и материалами из личных архивов.
Искренняя признательность Министерству культуры и Фонду кино за возможность запустить проект. Особая благодарность друзьям, поддержавшим «Чапаева»: Константину Эрнсту, Сергею Сельянову, Александру Голутве, Сергею Серезлееву, Виктории Шамликашвили, Федору Бондарчуку, Николаю Бородачеву, Татьяне Горяевой, Наталье Калантаровой, Ларисе Солоницыной, Владимиру Малышеву, Карену Шахназарову, Эдуарду Пичугину, Алевтине Чинаровой, Елене Лапиной, Ольге Любимовой, Анне Михалковой, Ольге Поликарповой и фонду «Ступени».
Спасибо Игорю Гуровичу за идею логотипа, Артему Васильеву и Мите Борисову за дружескую поддержку, Евгению Марголиту, Олегу Ковалову, Анатолию Загулину, Наталье Чертовой, Петру Багрову, Георгию Бородину за неоценимые консультации и экспертизу.
30 декабря 1987 года. Александр Камшалов в торжественной обстановке поздравляет Андрея Кончаловского с присвоением ему почетного звания «Народный артист РСФСР». Андрей Кончаловский в ответной речи характеризует событие как исторический акт в духе перестройки и обновления общества
Почетные знаки и дипломы, удостоверяющие заслуги Андрея Кончаловского перед отечественным кино, хранились в министерском сейфе все те годы, что режиссер провел в США, позволяя себе на правах советского гражданина частные визиты в Москву и не оставляя надежд запуститься с «Рахманиновым». Принципиального отказа он не получал, равно как и принципиального согласия. В течение семи лет он находился в идеологически двусмысленном положении: в отличие от эмигрантов последней волны, его не превращали в героя пасквилей и политических фельетонов, предпочитая те или иные фигуры умолчания. Например, в энциклопедическом словаре «Кино», вышедшем в 1986 г., статья о Кончаловском исчерпывалась двумя десятками строчек — в два раза меньше, чем про отца, и в четыре раза меньше, чем про младшего брата. А фильмография стыдливо обрывалась на «Сибириаде», его последней работе в советском кино.
Кончаловский «легализовался» в перестроечной Москве за полгода до церемонии ритуального награждения, на которую были званы чиновники Госкино и американского посольства: его официально пригласили как гостя на XV ММКФ, присягнувший идее открытого кинематографического общества. Во время фестивальной
Те же самые соображения, но уже не в тезисном, а в развернутом виде он позже изложил в письменном обращении к члену Политбюро ЦК Александру Яковлеву. В письме Кончаловский опять напоминал о «Рахманинове», сообщал о последних достижениях, делился ближайшими режиссерскими планами. Но, по сути, само письмо было предуведомлением к обстоятельному приложению — тексту Записки, которую Кончаловский за десять лет до этого, то есть в преддверии отъезда в США, направил в аппарат ЦК. Ответа тогда не последовало, но поскольку все положения той Записки, по убеждению Кончаловского, не утратили актуальность, а взгляды ее автора не претерпели изменений, то он решил вернуться к некогда сформулированным рекомендациям, которые именно сегодня получили реальный шанс стать руководством к действию.
Отличие, и существенное, все же имелось. Оно состояло в том, что в 1987 г. к партийному руководству страны обращался уже не просто «выездной» режиссер, имеющий
Констатировав глобальное влияние США на мировой кинопроцесс во всех его сферах, от производства до проката, Кончаловский предлагал систему контрмер, позволяющую завоевать советскому кино собственное место в мировом кинопроцессе и учитывающую то обстоятельство, что «силовой» метод — многолетняя политика жесткого идейного противостояния — продемонстрировал свою несостоятельность. Сотрудничество с кинематографиями западноевропейских и развивающихся стран, совместные с ними проекты на льготных для наших партнеров условиях, суть, по Кончаловскому, условие необходимое, но недостаточное. Потому что таким путем не решается существенная задача — завоевание американского рынка, а значит, американского зрителя.
Решение этой задачи, по убеждению Кончаловского, предполагает последовательную систему отказов. Например, в частном случае копродукции — отказ от ложной установки на интернациональную модель сюжета, где в обязательном порядке действуют представители обеих сторон, и от политического диктата, предполагающего, что все сюжетные коллизии трактуются только и исключительно с социалистических позиций. Следует отказаться: от «неконвертируемых» коллизий, ориентируя кинодраматургов на сюжеты, чьи реалии были бы понятны не только на Родине; от негласного правила, по которому иностранный актер не может играть советского человека, вследствие чего отечественные фильмы лишаются важного механизма, ответственного за их рыночную привлекательность; от тех препятствий, что чинятся на пути наших актеров, получающих приглашение в международные проекты и на западные фестивали, где представлены фильмы с их участием. Следует также разработать другую систему стимулов, повышающих заинтересованность кинематографистов в зарубежном успехе их фильмов; повысить техническое качество пленки, каковое качество зачастую делает невозможным фестивальные показы и театральный прокат нашей продукции.
Повторно направляя свою Записку в ЦК спустя почти десятилетие, Кончаловский не посчитал нужным отказываться от идеологической риторики, не вычеркнул слова о «правоте идей, которыми руководствуется наш народ и партия в своем движении к коммунизму» и проч. Однако то, что раньше являлось страховочной лонжей, теперь стало вполне прозрачной дымовой завесой. Кончаловский
Отношение к режиссеру на Родине будет вполне благодушным со стороны властей — не забывающих о том, что в свой «голливудский» период тот не костерил советский режим в прессе и держался подальше от политических страстей;
Савельев Д. [О награждении Андрея Кончаловского] // Новейшая история отечественного кино. 1986–2000. Кино и контекст. Т. IV. СПб.: Сеанс, 2002.