Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Продавец лохматого золота
Станислав Зельвенский о «Глянце»

Галя покинула пасторальный рай с козами, спившимися родителями и хахалем-братком, и прошла круги московского ада. Метала петли, мыла полы. Встречались ей ужасные люди: дизайнер (гей!), стилист (тоже гей!), редакторша модного журнала (сука!), ее дочка (тоже сука!), хозяин эскорт-агентства (гей!), и, наконец, олигарх (алкоголик!). Так Галя познала неприглядный мир глянца.

«Глянец» Андрея Кончаловского вышел на экраны ровно на месяц раньше фильма его младшего брата «12», и почти на полвека позже, чем первый киножурнал его отца «Фитиль» — но мистическим образом, в 2007-м году пути-дорожки трех таких разных Михалковых наконец соединились. Их связал сатирический жанр. Фельетон. В год спортивных успехов и выступлений ткачих на съездах так кстати проснувшаяся склонность к бичеванию социальных пороков. Вновь востребовано оказалось слово художника, который указал бы обществу — нет, и у нас не все еще в порядке. Есть, товарищи, недоработки. А кое-где плесень и гнильца.

Никита Михалков неоднократно клеймил гламур с разных трибун (включаяпочему-тообщественный совет при Минобороны), но в своем кино выбрал более достойных противников, собрав за круглый стол целую дюжину смачных карикатур — на правозащитников и выпускников Гарварда, на пролетариев и интеллигентов, на евреев, наконец. Андрей Кончаловский всю мощь своего таланта бросил на одного врага.

И дело не в том, что Кончаловский, обличающий мир глянца — это примерно как Уве Болл, снимающий памфлет о вреде компьютерных игр. Этот же тот Кончаловский, который не вылезает из телевизора и журналов. Кончаловский, который собственными руками превратил себя в идеального персонажа «Каравана историй». Кончаловский, который сумел навести гламурный лоск даже на такой таблоидный материал как личная жизнь. Неутомимый пропагандист ровно тех ценностей, о которых талдычат соответствующие издания: правильное питание, мужское здоровье, кокетливый цинизм. Ну, допустим, ему самому стало противно. ‹…›

Дело в том, что единственная серьезная, взрослая претензия, которую можно предъявить так называемому глянцу — это его пошлость. ‹…› А пошлость, в свою очередь — та единственная, возможно, материя, которую Кончаловскому, в силу некоторых личных особенностей, стоило бы не то что не трогать — обходить за километр.

«Глянец» — это пошлый фильм о пошлом; невыносимое, убийственное сочетание. Лучший актер — Ефим Шифрин. Блеск столичной жизни иллюстрируется периодическими вкраплениями истерически мелькающих бутиков и огней. Реплики уровня «Это не девушка, это единица товара» и «Я продавец лохматого золота». Вершина образности — Юлия Высоцкая, стукающаяся о фотографию голой задницы.

Авдотья Смирнова, до сих сочинявшая пусть манерные, пусть женские, но элегантные, кружевные такие сценарии, подписалась под шутками, которые и в КВН уже давно стесняются шутить. Здесь нет ни одного персонажа, который не был бы маской. Причем маской самой грубой, самой ширпотребной выделки. ‹…›

Разумеется, авторы не испытывают особого сочувствия к этим насекомым: большинство героев — которые появляются и исчезают без какого-либо предупреждения и сюжетной нужды — получают свое: молодящуюся каргу обходит на повороте ее собственная дочь, модельер теряет бизнес, хозяину эскорт-агентства из доступных кар достается смертельная болезнь. Главная героиня… впрочем, излишне, наверное, говорить, что к оторвавшейся от корней героине вместе с пониманием экзистенциальных вопросов придет идиллическое видение: она, веселая малышка, на берегу реки, с молодой и непьющей еще мамой. ‹…›

Впрочем, наверное, в фельетоне позволительны гиперболы, художественное, так сказать, огрубление, закон жанра. Но не существует таких жанров и таких законов, которые допускали бы, к примеру, появление в кадре девчушки-модели, предназначенной на поругание заграничному перверту, которая со слезой рассказывает о дедушке-инвалиде. Это дешевая и неумелая эксплуатация — основной, в данном случае, метод художника.

Что тут скажешь: низкие истины — не очень интересно, но куда ни шло. Когда уходит и истина, остается только низость.

Зельвенский С. Продавец лохматого золота // Сеанс. 2007. № 33–34. 

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera