Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Отсечь лишнее
О документальном фильме «Пример интонации»

На первый взгляд фильм производит впечатление необработанного черновика. Несколько крупных разнородных монолитов приставлены один к другому без каких-либо швов. Никакого такого сюжета, если под сюжетом понимать динамическое преодоление фабулы смыслом (замыслом, умыслом). Вообще, малозаметны какие-либо усилия авторского характера.

А что же, собственно, есть?

Материал: зимний пейзаж на опушке какого-то лесочка (камера неподвижна). Борис Николаевич Ельцин и Александр Николаевич Сокуров идут по какому-то поселку (камера в метре от героев, то обгоняет, то отстает), сквозь хруст снега обмениваются репликами о погоде. Садятся на скамейку, подстелив газету с ругательными статьями про Ельцина. С этого и начинается разговор на тему: «Ельцин и Горбачев». Проходят в скромный дачный домик, здороваются с Наиной Иосифовной. Сидят рядом в креслах, неспешно разговаривают (в кадре то оба собеседника, то один Ельцин).

О Горбачеве: «Он не оторвался от старой системы, а я оторвался». О прессе: «Вот и мне все говорят: не надо читать глупых статей».

О предательстве: «Я в своей жизни ни разу не сталкивался с предательством».

О собственных недостатках: «Общей культуры не хватает»; а еще «бываю вспыльчив и груб». О возрасте: «Уставать стал быстрее».

Потом Ельцин сидит один в кресле, думает. Врезка из «Советской элегии»: Ельцин сидит на кухне, думает. Потом чаепитие на кухне: в кадре Ельцин, Сокуров и кто-то из группы, Наина Иосифовна не садится — угощает. И, наконец, последний кадр: черная «волга» с Ельциным возвращается в город, за ней машина сопровождения с мигалкой, за ними Сокуров с группой, снимает через лобовое стекло; около четырех минут.

Вот и все. Ничего особенного. Даже демонстративно — ничего особенного. Что же это за интонация, пример каковой нам явлен?

Это фильм о том, как режиссер Сокуров подходит к материалу — Борису Ельцину. Как он ходит вокруг него, присматривается, примеривается. Пробует какие-то решения, приемы, ракурсы. Интонацию, в общем.

Вот здесь Ельцин такой: вполоборота или в три четверти; крупно, чтобы была видна фактура лица. Тяжеловесная пластика массивного тела. Заторможенная мимика оттеняется четкими движениями руки. ‹…›

Сокуров приноравливается работать с видео. Есть расхожая фраза о скульптуре: нужно взять камень и отсечь все лишнее. Для Сокурова видеоматериал — тот же камень, кусок сырья, только не пространственного, а временного. Монтаж — резец. И нужно посмотреть, какой объем фактуры как работает. Нужно дождаться психологического, даже физиологического отклика. Сколько времени можно смотреть на один и тот же пейзаж, чтобы отключиться от повседневных занятий и сосредоточиться на экране? Чтобы рассмотреть пейзаж — типично «русский», дикий, без следов человеческой деятельности? Чтобы понять сезон — оттепель? Перед оттепелью? ‹…›

Но пока режиссер приноравливался к видео, пока примерялся к материалу — материал тоже времени даром не терял. Сокуров уцепил вниманием, засек, как и Ельцин принюхивается, ищет, пробует интонацию. Он ерзает, ворочается, будто медведь, ему и пальто тесновато, и вихры под шапкой мнутся. Он пробует говорить о том, о чем раньше было не нужно и не важно. Ищет темп, тембр, мимику. Старается высвободиться из казенного косноязычия — через междометия, через просторечие (к примеру, называя «Советскую Россию» «Савраской» — на грани дружеской интимности). Он пытается разговаривать с интеллигентным человеком на равных о простых вещах — по всем параметрам не вполне привычная для Ельцина ситуация. Вот он и примеряется, ищет интонацию. Сокуров говорит-то вроде бы об одном, а сам в то же время следит (почти подсматривает) за другим. Даже провоцирует: вот я вас перебью и заставлю выслушать — как вы себя поведете? наверное, не привыкли? Впрочем, это Сокуров-режиссер. А Сокуров-человек тоже с людьми такого рода общался не много. С Брежневым не гулял, с Соломенцевым чаи не пивал. Для него это тоже попытка, то есть тоже пример интонации.

С какой стороны ни посмотри на фильм — это всего лишь один из возможных вариантов: эскиз портрета. Набросок режиссерского сценария. Опыт видеорежиссуры. И формальная законченность фильма — это способ сделать его предварительность, эскизность доступной для нас. Чтобы мы могли включить его во все возможные контексты (ельцинский, сокуровский и так далее) — но во второй ряд. Без обобщений. Потому что это лишь один день из жизни Бориса Николаевича; один случай из практики режиссера Сокурова. Частный случай.

Примерно так.

Востриков А. Примерная интонация // Сокуров. Части речи. Кн. 3. СПб.: Мастерская «Сеанс», 2011.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera