Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
2023
Таймлайн
19122023
0 материалов
Поделиться
«Время жатвы»
«Сеансу» отвечают

Юрий Гладильщиков: Очень хотелось восхититься этой картиной после того, как за нее передрались Сочинский и Московский кинофестивали, но не получилось. Стилистически она продуманна, даже чересчур красива. Анекдот с колхозницей, которая не уберегла переходящее красное знамя от мышей и, дабы скрыть сей антикоммунистический позор, вынуждена теперь удерживать его раз за разом, — анекдот смешной. Но режиссер-документалистка осталась документалисткой: она мыслит малыми формами, размерами рассказика, который отчаянно пытается растянуть хотя бы до повестушки, по ходу дела увлекаясь неожиданно обнаруженными фактами из жизни.

Андрей Плахов: «Время жатвы» совсем не напоминает «Трактора» и прочие изделия «параллельного кино» с его соцартовской символикой, где трактор, например, олицетворяет мужское начало. Здесь скорее уместны ассоциации с русским революционным авангардом, с картинами Петрова-Водкина и фильмами Довженко. Но авангард обращен в будущее, а лента Марины Разбежкиной раскручивается в прошлое. Близкий аналог — «Частные хроники. Монолог» Виталия Манского, с которым Разбежкину сближает и принцип оживления старых фотографий. Однако «Частные хроники» были продуктом городской культуры, а «Время жатвы» связано с почвой и природой. При этом картина не буколическая и не почвенническая, а скорее мистическая.

Михаил Трофименков: Наверное, самый красивый фильм года, но это красота не кинематографическая, а живописная. Пламя закатов и умение превратить актеров в персонажей Петрова-Водкина не искупают того, что режиссер следует стереотипам антисталинистского ретро и, перенимая финальный, шоковый прием у «Частных хроник» Виталия Манского, безбожно путается в календаре экранных событий.

Елена Плахова: Марину Разбежкину, как и Александра Велединского, интересует «великая эпоха». Но ее «русское», в отличие от лимоновского, почти бесплотно, безъязыко, импрессионистично. Размытое оптикой изображение настойчиво подсказывает образ души, оторванной от тела.

Юрий Богомолов: «Время жатвы» — это «дым вечно тлеющего нашего отечества», это картины о прошлом, снова и снова нас догоняющем, так или иначе вторгающемся в нашу сегодняшнюю жизнь. Одни говорят: нельзя зацикливаться на прошлом, другие — не надо его перечеркивать. Третьи: давайте отделим зерна от плевел. Скоро сказка сказывается… Комбайнер-ударница из «Времени жатвы» горбом в 30-е годы заслуживает красное знамя. Она его ставит в одном углу с иконой. Поди отдели здесь зерна от плевел, одну молитву от другой. Это попытались сделать мыши, после усилий которых осталась небольшая тряпка с серпом и молотом. Уже спустя много лет какая-то девица, разбирая чужой комод, натыкается на нее и выбрасывает за ненадобностью. Но на самой девице красная футболка с серпом и молотом и надписью «USSR». Поди, отдери ее. Символ обессмысливается, омертвляется, но все равно остается ходячим.

Нина Цыркун: Режиссер Марина Разбежкина убедительна, пока действует на освоенной ею территории поэтики документального с его вдумчивой созерцательностью и незлым юмором. Но дыхания на дистанцию полного метра ей не хватает. Абсолютно лишний довесок — вторая, «современная» часть картины, неуклюже сделанная в грубом плакатно-пафосном ключе, якобы расшифровывающем, а на самом деле безвозвратно губящем авторский замысел. Так перечеркиваются достоинства самодостаточной «архивной» части.

Лидия Маслова: Писающие на закат мальчики, уходящие в ночное трактора и прочие поэтические символы советской аграрной романтики образуют ностальгический фон для главной метафоры — изъеденного мышами красного знамени, которое самоотверженно латает героиня. В принципе, оно может служить и метафорой творческого метода Марины Разбежкиной.

Мария Кувшинова: Подробно описанная десакрализация культового предмета, красного знамени, некогда выполнявшего обрядовые функции и ставшего впоследствии банданой для девочки-подростка, опоздала лет на пятнадцать — это сюжет для «Прожектора перестройки».

Роман Волобуев: Самое жуткое и удивительное в истории с «Временем жатвы» — то, что режиссер Разбежкина сделала, в сущности, фильм ужасов. Про то, как красное знамя жрет людей. А большая часть критиков и публики восприняла его с этакой нежной ностальгической мечтательностью, как напоминание о дивных бескорыстных советских временах.

Алексей Медведев: Умный, непритязательный, по-хорошему скромный фильм. Даже чрезмерные красивости легко простить — снимают документалисты со стажем, а у них свои представления о качестве «картинки». Почему фильм вызывает такую неприязнь у большой части просвещенной публики, я понимать отказываюсь. Может, потому, что Михалков похвалил?

Иван Дыховичный: Очень достойная картина. При всем стремлении к эстетизации фактуры, Разбежкиной, мне кажется, удалось создать живой и естественный мир, наполненный любовью и состраданием к человеку. Иногда, впрочем, все же чересчур увлекается эстетикой кадра, но это классический недостаток дебютанта — желание доказывать свою профессиональную состоятельность. Лучшие эпизоды картины — когда режиссер забывает об этом и остается наедине со своими героями. Я очень рад появлению такого хорошего режиссера.

Константин Шавловский: Центральный образ этой ленты — комбайн, на котором режиссер под аккомпанемент новых песен о старом главном собрала коллекцию штампов недалекого-далекого прошлого. Поначалу видно стремление автора укомплектовать этот музыкальный гербарий в чемоданы Тульса Люпера, чтобы долгими зимними вечерами перекладывать с места на место ценные образцы. Но к финалу дилетантское увлечение перерастает в профессиональное заблуждение — так деревенские домики исчезают в кварталах шлакоблока.

Максим Медведев: Если убрать из фильма закадровый монолог и сократить картину до среднего метра, «Время жатвы» будет великолепным и, пожалуй, единственным образцом лубка в стиле «синема-верите». Подробное закадровое объяснение того, что происходит в кадре (как будто еще Евгений Бауэр не отказался от титров в середине 1910-х), неимоверно затянутая история вручения/охраны переходящего красного знамени (после первого повтора анекдот перестает работать, поскольку чреват дурной бесконечностью) — мешают разглядеть главное. А именно — по большому счету «Время жатвы» открывает новый жанр, сочетающий несочетаемое: пародию и сентиментальность, прямую фиксацию и стилизацию, реализм и мифологию — одновременно. В этом смысле первый игровой опыт документалиста Марины Разбежкиной представляется удачным. Хотя вряд ли кому-либо стоит его повторять.

Сергей Члиянц: Эту картину критически рассматривать сложно. В большинстве фильмов можно найти тот изъян, в который легко углубиться и сделать критические умозаключения. «Время жатвы» — кино без изъянов, в том смысле, что автору удалось цельно и гармонично воплотить задуманное на экране. Я как продюсер часто сталкиваюсь с картинами, где разница между задуманным и воплощением задуманного оказывается тотальной. Разбежкина перенесла на экран именно то, что хотела (как я ее понял, во всяком случае), и это необыкновенно ценное качество для режиссера-дебютанта. С другой стороны, я не очень хорошо представляю, как этот фильм продавать, но думаю, что этого не стоит бояться: тут можно привести аналогию с филармонической музыкой, чей круг почитателей не широк, но значителен.

Сеансу отвечают: Время жатвы // Сеанс. 2004. № 21–22.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera