Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Неугомонен и вездесущ
Пудовкин на съемках «Адмирала Нахимова»

Одесская киностудия. Пудовкин снимает «Адмирала Нахимова». Бал в доме князя Меншикова в разгаре. Хозяин встречает адмирала. Между ними серьезный разговор, а на сверкающем паркете молодежь кружится в вальсе. Евгений Самойлов в роли лейтенанта Бурунова с невестой — артисткой Ириной Радченко — стоят в стороне.

К ним подлетает молодой адъютант адмирала Нахимова лейтенант Острено. Просит разрешения пригласить даму на тур вальса. Взволнован, взбудоражен. Глаза горят. Ноздри раздуваются.

— Не смей раздувать ноздри! — кричит Пудовкин.

Подбегаю снова. И снова — ноздри.

— Леопольд, убью! — вскрикивает Всеволод Илларионович.

А что я могу сделать — натанцевался, накружился. Еле-еле угомонил себя. Сняли.

Почему он окрестил меня Леопольдом — не знаю. Но я так и стал у него навсегда Леопольдом.

А это «убью!» было скорее шутливым выражением, чем проявлением настоящего раздражения. Хотя… судите сами: готовились, репетировали на студии, дома у Всеволода Илларионовича встречались. Сколько он нам времени отдал, сил, энергии. Все, кажется, ясно. Оговорено. Проверено… И на тебе! Придумал — раздувать ноздри! Тут и не такое бы вырвалось! Я понял, сделал как надо, — и уже на сердитом лице режиссера улыбка. ‹…›

Был еще такой случай — смотрели снятый материал. Множество дублей, вариантов… Вдруг Пудовкин вскакивает и кричит: «Стоп! Какой это черт снял такую ерунду?!»

— Всеволод Илларионович, это вы предложили…

— Ничего подобного. Не мог я предложить снимать такую нелепость.

А как он «сражался» с адмиралом Нахимовым — Диким! Алексей Денисович Дикий, сам великолепный артист и опытнейший режиссер, нередко вступал с Пудовкиным в споры. Всеволод Илларионович, как обычно, быстро теряя равновесие, выходил из себя, начинал рычать, взмахивал руками и, срываясь с места, «покидал» съемку. На полпути он вдруг резко поворачивался и бежал обратно с новой волной убеждений.

А Дикий, укрывшись защитным покрывалом образа Нахимова, в его уверенном, убежденном покое, не спеша, негромко, склонив слегка набок голову и с какой-то внутренней ухмылкой, стоял на своем.

Обычно Всеволод Илларионович, «пошумев», неожиданно успокаивался, подходил вплотную к Алексею Денисовичу и что-то конфиденциально сообщал ему. Дикий молча кивал головой, и Пудовкин, довольный, что добился-таки своего, спокойно произносил: «Давайте снимать». А у аппарата уже стоял улыбающийся оператор Анатолий Головня. «Лодя, — говорил он, — посмотри, какой кадр!»

С Диким Пудовкин «сражался» на равных, потому что чувствовал в нем силу, талант, интеллект. А тот любил его подразнить немного. Как-то Алексей Денисович заявил, что быть кинорежиссером — это пустяк и он хоть сейчас может продолжить съемки «Нахимова». Пудовкин буквально взвился!

— Да вы что?! Да вы… да я!..

Дикий спокоен. Всеволод Илларионович вне себя. Ссора? Враги? Ничуть. Оба они любили друг друга и уважали. Иначе не смогло бы состояться это прекрасное творческое содружество. Но вот, что поделаешь, не могли, чтоб нет-нет да и не схватиться «врукопашную». И вместе с тем…

Готовилась съемка у Графской пристани в Севастополе.

Все в порядке. Можно репетировать и снимать. А где же режиссер и артист?

А эти два маэстро, эти два «врага» в стороне, у каменной стены, опустившись на четвереньки, низко склонив головы и ничего не слыша вокруг, самозабвенно наблюдали за сражением каких-то двух букашек.

— Всеволод Илларионович, можно снимать…

И режиссер, вскочив как юноша и помогая подняться «его превосходительству», как ни в чем не бывало направляется к камере.

Пудовкин был неугомонен, вездесущ.

— Нет! Это никуда не годится! — кричал он, хватал у помрежа ведро с мутной жижей и, засучив рукава, начинал мазать грязью сапоги солдат и их мундиры, сам по локоть облепив себя этим «гримом».

Массовкой ведали его верные помощники — Глеб Рождественский и Константин Старостин, — тогда трюковые артисты. Они ставили отдельные сцены рукопашных сражений, схваток, эффектных падений. Но Всеволод Илларионович и тут не мог оставаться равнодушным. Он подбегал, выхватывал у кого-нибудь из солдат винтовку и, нанеся «смертельный» удар противнику, какому-нибудь «турку» или «французу», довольный возвращался на свой «командный пост» — к киноаппарату.

Соболевский П. Из жизни киноактера. М.: Искусство, 1967.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera