Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поделиться
Шел 2007 год
Мнения о «Грузе 200»

Михаил Ратгауз: С определенного момента в «Грузе» ужасы Балабанова начинают вызывать улыбку, как вызывает ее человек, которого заносит, который приносит в жертву своим обсессиям собственный замысел. Последняя четверть фильма напоминает монолог Чацкого: человек распаляется, не замечая, что все давно «в вальсе кружатся с величайшим усердием». Тем не менее Балабанов, как и нелепый герой Грибоедова, вызывает уважение. Хотя бы потому, что делал свое кино без всякой оглядки, заранее отказываясь от любых подачек и потачек, создавал то, что не могло и не должно было понравиться. Союзники разбегались кто куда, а он просто шел своим одиноким маниакальным путем. Он смог сделать «Груз» именно после нескольких провалов, после того, как его связь с одобряющими инстанциями ослабла. Он работал со свободой человека отчаявшегося. И именно эта свобода от советчиков дала такую силу его рукам. В общем, на фоне большинства своих коллег этот много перестрадавший и передумавший человек напоминает сегодня израненное теплокровное животное, случайно затесавшееся в компанию земноводных.

Зара Абдуллаева: Изощренная режиссура, никакого популистского драйва и — несмотря на ультрареализм — отсутствие натурализма. Взгляд изнутри и одновременно с расстояния. Удивляющее прорастание и фиксация не только переходного времени, но и переходных состояний: от власти к бессилию, от бессилия к власти, от жизни к смерти, от водки к «Городу Солнца» и так далее. Балабанов сделал то, что ни один режиссер за последние пятнадцать лет сделать не захотел или не смог.

Юрий Арабов: Я считаю, что насилие на экране — вещь не всегда допустимая. Чаще всего недопустимая.

Скажем, я люблю фильм Стэнли Кубрика «Заводной апельсин», и это фильм о насилии, о природе насилия. Но в нем изображение насилия приобретает философский размах. У Кубрика есть масштаб. А у Балабанова нет. Фильм Балабанова — о Балабанове. Между тем Балабанов — серьезный художник. Но скажите, зачем было привносить в этот сюжет «1984 год»? Ведь по всему ясно, что с 1984 года в криминальном плане обстановка только ухудшилась, достаточно посмотреть статистику. Если бы режиссер снял фильм о современности, если бы в финале написали: «Шел 2007 год», было бы честнее.

Роман Волобуев: «Груз 200» — лучшая картина Балабанова и самый главный и важный русский фильм за последнюю пятилетку. Страшный как смерть. Совершенно гениальный. В фильме «Жара» есть точнейший образ современного русского социума: сытенькая московская телочка из солярия, у которой в ушке вместо клипсы — советский орден. Балабанов делает то, что другие по малодушию не могли, и то, что просто необходимо сейчас сделать, — загоняет этой телочке в сердце осиновый кол. Он — Ван Хельсинг, он самый смелый человек в этой стране. Он и еще Сельянов, который теперь по сумме заслуг имеет полное моральное право спродюсировать еще двух «Меченосцев» и, например, перестать надевать перед походом в общественные места брюки. Я, если честно, совсем не понимаю, как так получилось. Балабанов в последнее время делал слабые фильмы — не плохие, а именно слабые. Мне казалось, что из него совсем ушла та сила, за которую его не любили и боялись когда-то. Чтоб из такого штопора человек вдруг взял и выскочил на самый верх — так не бывает, просто физиологически не бывает. Видимо, он и правда великий режиссер.

Андрей Плахов: Сразу ясно: это очень сложно выстроенный целостный художественный образ. В фильме каждый персонаж, каждый эпизод, каждое произнесенное слово, каждая деталь — одновременно и реальность, и функция, и идея, и символ. Ничего не выдернуть. Очень сложно выстроенная достоверность, дотошно воспроизведенная в деталях до мелочей и вместе с тем завязанная в узел недрогнувшей авторской рукой. Попробуйте восстановить, например, внутреннюю хронологию и соотнести ее с физическими законами и Уголовно-процессуальным кодексом — и обнажится взаимосвязь исторической правды и режиссерского своеволия. Фильм не только отличается многоуровневой и многофункциональной внутренней структурой, — он абсолютно открыт вовне. Весь в протесте, в споре — даже не с учебниками, не с ностальгирующей попсой, не с новыми мемуарами, а с нами, когда мы готовы что-то забыть и чему-то наново поверить. Он и сам-то с собой все время спорит; это та самая полифония, о которой кстати упомянутый М. Бахтин писал в связи с кстати упомянутым Ф. Достоевским. Фильм Балабанова — это высокоорганизованная материя. Может быть, он живой?

Сеанс. 2007. № 33–34.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera