Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Общий язык мы находили молча
Оператор Александр Симонов о режиссере

Нас познакомил Сельянов, который предложил Балабанову мою кандидатуру, когда начиналась подготовка к съемкам «Груза-200». Я прочитал сценарий и сказал, что Балабанов сошел с ума. Не то, чтобы я был шокирован, просто ожидал от него тогда чего-то совсем другого. Через несколько дней я приехал к Балабанову домой, мы посмотрели друг на друга, поговорили: ни о чем серьезном не разговаривали, никаких космических вещей не происходило. Потом поехали на выбор натуры в Череповец, и там уже друг к другу приглядывались. Он тогда ко мне настороженно относился, как и я к нему: Балабанов все-таки!

Я очень хорошо помню, какими квадратными глазами на меня посмотрел Леша, когда я спросил на «Грузе-200»: «А когда мы будем рисовать раскадровки?» Я тогда понял, что ляпнул не то. Хотя время от времени, на каких-то сложных постановочных кадрах мы рисуем раскадровку, чтобы группа понимала, что мы делаем. На «Морфии» мы долго спорили по поводу эпизодов с волками. Я долго и нудно объяснял, как тяжело сделать эту сцену, а Балабанов мне не верил и думал, что я просто не хочу тратиться, жалею силы, энергию. Но когда мы развернули всю нашу артиллерию под Ярославлем — гелиевые шары, ветродуи, операторские машины — Леша посмотрел на все это с ужасом и так виновато пробурчал: «Э, а я даже не представлял, как это сложно все будет сделать».

После «Груза-200» я ждал следующего запуска Балабанова, была такая история. Но все было без драматизма, я никому не отказывал с криками: «Я снимаю только с Балабановым!» А потом случился «Морфий» — достаточно неожиданно. Леша позвонил, сказал: «Вот вышла книжка, возьми, прочитай». Это была книжка «Связной», в которой был опубликован сценарий Бодрова «Морфий». Я его прочитал. Собственно, «Записки юного врача» Булгакова, по которым снимали «Морфий», я знал.

Общий язык с ним мы находили молча. Хотя если уж Леша заговорит, то он все объясняет очень просто. Остается только поймать настроение, предвидеть образ. Не буду размазывать: мне интересно с ним работать. Иногда сталкиваешься на площадке с какими-то неочевидными задачами.

В «Грузе-200» была панорама изнутри машины, тогда я первый раз сказал себе «ого!» Профессор проезжает мимо места, где арестовывают героя Серебрякова — этот кусок снимался одним кадром с панорамами, и я, честно говоря, сначала не совсем понимал, зачем так все усложнять. Я сидел с камерой на заднем сидении, видел спину профессора, потом в определенный момент переводил камеру направо. В кадр у меня попадал Серебряков, которого заталкивают в уазик. Потом я возвращался камерой обратно, и в этот момент профессор поворачивался и смотрел назад…

Балабанов видит фильм смонтированным уже на стадии завершения сценария. Поразительно, но к началу съемок он уже видит все целиком. Иногда он вносит какие-то мелкие изменения. Но это обычно случается по вине стихийных сил, вмешивающихся в съемочный процесс, и гораздо реже — потому что на площадке придумывается что-то новое. Обычно он говорит, что надо снять это, это и это. «А этого не надо снимать, мне достаточно». Я часто не понимаю, как он собирается складывать эпизод, а понимаю только когда вижу его в сборке. Леша иногда раздражается из-за того, что все тормозят. «Это же элементарно, ё-маё, это же так просто» — «А, Леш, ну, ты бы так сразу и сказал!» Иногда мы даже цепляемся под конец смены, когда нервы уже ни к черту, и я говорю: «Ну, Леш, ты бы объяснил, и мы бы уже все сделали». Он не объясняет, так как ему кажется, что то, что у него в голове, должно быть очевидно для окружающих.

Честно, меня бесит вся эта эпопея про «последнее кино» Балабанова. На самом деле мы начали говорить про «Я тоже хочу» еще в 2008 году. Вместе с Надей (Надежда Васильева — художник по костюмам) и Лешей поехали на родину деда Мороза — в Великий Устюг. Проезжали Вологду, Шексну, смотрели места. Леша, как я понимаю, уже тогда хотел написать что-то на эту тему. И мне дико понравилось, что дело должно происходить зимой, когда холодно, снег, на этой заброшенной территории. И когда мы приехали к колокольне, то просто офигели от увиденного. Понимаешь, все было по-настоящему: лютый холод, лед — и эта покосившаяся церковь. Изначально она, конечно, не представляла из себя никакой архитектурной ценности — стандартный типовой проект, как я потом выяснял — но сейчас она выглядит просто потрясающе. ‹…›

Я приехал осенью в Питер, мы пошли с Балабановым в баню, в ту, в которую он ходит постоянно — и это фактически был выбор натуры. Мы сидели на том месте, где у нас сидят главные герои, друг напротив друга. Он уже знал, что будет бандит, будет музыкант, и даже придумал эпизод в бане — рассказывал мне всю эту банную технологию, показывал кадушку, бассейн, парилку, сколько воды нужно подбрасывать. Когда вся компания собралась — Мосин, Матвеев и Гаркуша, у меня через полчаса было ощущение, что мы уже давно снимаем это кино и что я вот просто, как мудак, оказался в машине, а парни действительно едут туда, к этой колокольне. Все сложилось мгновенно, весь актерский ансамбль.

Шавловский К. Меня бесит вся эта эпопея… (интервью с Александром Симоновым)  // Сеанс.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera