Советский военнопленный пошел служить к немцам, надеясь спастись и при первой возможности перейти к своим. Так он и сделал, и то, что в отряде его вызвало реакцию прямо противоположную энтузиазму, Лазаревым было, в общем, предусмотрено. ‹…› Центральным вопросом фильма был именно этот вопрос: а можно ли поверить и простить, можно ли искупить содеянное?
Командир партизанского отряда капитан Локотков считал — можно. Комиссар майор Петушков и партизанский разведчик Соломин считали — ни за что.
‹…› Соломин. Лихой, отчаянный, бесстрашный; зубоскал и серцеед; повинующийся чаще импульсу, чем рассудку, Виктор Соломин Олега Борисова испытывал к Лазареву ненависть и отвращение, на первый взгляд необъяснимые. Его реакция на любое соприкосновение с предателем — ударить, оскорбить. Борисов даже не играет здесь мотивировок. Просто всякий раз, когда взгляд Соломина касается Лазарева, в глазах вспыхивает лютая непримиримая ярость. В отряде многим не по сердцу такой пришелец, однако нет, пожалуй, никого, кто бы так слепо и беспощадно ненавидел его, как Соломин. ‹…›
Соломинскую ярость все время подогревало сознание, что человек такой ценой откупился от смерти. Сходно сторговался с нею. Именно этот «торг» и был ненавистен соломину, и, наверное, потому, что сейчас, на его глазах Лазарев в торги со смертью не вступил, хотя мучился, нескрываемо мучился страхом, Соломин простил, вернее, понял цену прощения. Задолго до того, как Лазарев героически погибнет, сознательно отрезав себе возможный путь к спасению, грудью своей прикрыв дерзкую операцию и ее участников. Дожить до этого события Соломину не дано, и когда он, тяжело раненный, умирая, с трудом выдавливая слова, сам попросил прощения у бывшего врага, когда предательски дрогнули губы на каменном лице Лазарева, Виктор Соломин улыбнулся ему напоследок...
Возможность ответа на вопрос о праве прощать и праве быть прощенным, режиссер оставил не за собой, а за своими героями. ‹…› то, что Соломин, недоживший до лазаревского подвига и гибели, сумел и поверить и простить, значило для самого Лазарева и для фильма в целом очень много. Персонажи второго плана, сыгранные Борисовым, нередко оказывались первостепенно важными для общей концепции всего произведения.
Павлова И. Олег Борисов. М.: Союз кинематографистов СССР; Всесоюзное бюро пропаганды киноискусства, 1987.