Драгоценнейшие друзья мои Григорий Михайлович и Леонид Захарович.
Настоящее письмо мое к Вам будет резко отличаться по стилю от тех эпистолей, которыми мы имеем обыкновение обмениваться: увы, ни похабели, ни трепа содержать оно не будет. И не потому, что к старости я становлюсь нравственнее, или потому, что стыжусь Софьи Михайловны, которая любезно выстукивает Вам эти строки, но потому, что документ сей исторический и неудобно будет подводить правнука Иезуитова, которому придется печатать его в соответствующем томе истории советского кино. Правда, известная доля кобелятины освежила бы страницы Иезуитовского труда, но... надо же, наконец, начать играть во взрослых и серьезных.
Так вот. Лет двадцать тому назад Вы упорно зазывали меня переселяться в Петроград для совместных действий и набегов на твердыню искусства. Я не поехал, и двадцать лет подобные набеги мы совершали врозь.
Сейчас наступил момент, когда я обращаю к Вам такой же зазыв о совместных действиях в отношении киноискусства. На этот раз с Московской базы.
Другими словами — зову Вас на работу на «Мосфильме».
Сие означает переезд Ваш с женами, детьми, скарбом и домочадцами в наш столичный город.
Соблазны большого этого города — велики.
Во-первых, — худрук, под чье начало Вы попадете. Я знаком с ним, примерно, 43 года и ни разу за это время свиньей его не видел. (Причем это отнюдь не означает, что я не смотрелся в зеркало.) Человек он, кроме того, мечтательный, лирический, библиофил и нравом таков, что и мухи не изобидит.
И хотя снимать он будет «Ивана Грозного», — сам он воплощенный царь Федор Иоаннович: сами видите, какой простор для властолюбцев, интриганов и казнокрадов.
Некоторые из Вас, обуреваемые властолюбием, сейчас же могут принять в полный откуп и вотчинное владение — актерскую труппу «Мосфильма», которую Григорий Михайлович может диктаторски пересоздать, как ему заблагорассудится. Не откажется украсить собою эту труппу также, мы надеемся, и всеми нами любимая и уважаемая Магарилл.
Снедаемым же корыстолюбием поле деятельности раскрывается еще более необъятными горизонтами: так Леонид Захарович может иметь непочатый край приложения сил и талантов на ниве отечественного сценарно-строения.
Руководя, правя, очищая сей участок от посторонней недоброкачественности, он в то же время будет иметь возможность на наиболее выгодных условиях сбывать собственное...
Подобная деятельность может ограничиваться не только стенами родного предприятия, но оплести липкой паутиной дружественную организацию «Детфильма», Сценарную студию и самый Комитет, где тоже умные головы по нужникам не валяются.
Дело о труппе тоже не замыкается только студией и собственной мастерской в Институте кинематографии: когда-то предполагается тесный блок с одним из театров (Вахтанговским), и будет, вероятно, трудно установить водораздел между деятельностью худрука труппы «Мосфильма» на его студии и его же работой на театральных подмостках соответствующего театра, на что руководство в Ленинграде пойдет гораздо менее охотно...
Духовною пищею мы тоже здесь не обижены: Головкин26 отбыл нести свою глубоко полезную деятельность на морских просторах, а иностранная комиссия продолжает теплиться на просмотрах 6 — 7 картин в неделю. Если деятельность братьев Маркс может и не вызвать ответных откликов в Ваших душах, то более успешными могут оказаться бедра Мэй Вест.
Вообще — переезжайте. Вместе с Пироговым. Будем Вас любить и холить, а главное — будем делать большое, серьезное и настоящее дело: можно сделать буквально все — и не хватает лишь сил и людей.
Обнимаю
С. Эйзенштейн Москва, 21 июня 1941 г.
Годы с Эйзенштейном / Публикация В. Г. Козинцевой и
Я. Л. Бутовского // Искусство кино. 1994. № 8.