Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
В вас живут два человека?
Елена Кузьмина вспоминает Григория Козинцева

Когда я впервые встретила Григория Михайловича Козинцева, ему было не то двадцать один, не то двадцать два года. Но так как мне было шестнадцать, то он мне казался совсем взрослым, мудрым и сердитым. Знакомство состоялось в мастерской ФЭКСа, где он преподавал основной наш предмет: тогда это называлось «киножест», а теперь оно называется «актерское мастерство». <...>

Козинцев был худ, высок, с тонким, но выразительным голосом. Мне он казался верхом элегантности, да, вероятно, так оно и было. <...>

Григорий Михайлович почти никогда не расставался с красивым хлыстиком. Он выражал им все свои эмоции, постукивая с разной силой то по столу, то по ноге.

В нашем роскошном мраморном белом зале стояло старое, облезлое, колченогое кресло. Козинцев, входя на урок, бросал нам «здрасте», осторожно опускался в глубину этого опасного предмета, и кресло сразу молодело, приобретая какой-то богато-роскошный вид. <...>

Удобно устроившись, Козинцев начинал урок. Начинал он его со свиста. Это был удивительно острый и резкий свист. Этот свист остался у него навсегда. Им он подавал на съемке и на репетиции команду «Начали» или «Стоп».

Сперва мы вздрагивали, потом привыкли, и это стало нашим боевым «кличем» в работе.

Еще одна особенность была у Козинцева: очень остроумный и злой язык. Он мог одной-двумя фразами сделать человека общим посмешищем. Но надо отдать ему справедливость: он редко пользовался этим, по крайней мере с нами. <...> Только позже я поняла, как ему было трудно с нами. Чему учить? Как учить? Он сам в то время не очень-тознал это. Ни теории, ни практики не было. Книг о кино не было. В то время к кинематографу относились немного подозрительно. Как к сомнительному аттракциону. Подражать иностранным образцам не хотелось. И он вместе с нами бродил в потемках в поисках чего-тонового. <...>

А в мастерской переходили от жанра к жанру. Козинцев, конечно, меня вызывал, но работал со мной без всякого интереса. Я его про себя зачислила в категорию злых и вредных людей. <...>

Прошло много времени. Уже сняли «Новый Вавилон». Начались съемки «Одной» с труднейшей экспедицией на Алтай. <...>

На Алтае я заболела тяжелой ангиной. <...>

Двое суток с большой температурой я металась в бреду. Когда на минуту я приходила в себя и открывала глаза, то всегда видела сидящего около меня Козинцева. Несмотря на свою мнительность и «болезненность», двое суток он не отходил от моей кровати. <...>

Я была изумлена его отношением. Я даже сказала ему:
— А я не думала, что вы такой добрый и хороший... Наверное, в вас живут два человека?
— Гораздо больше... Вот увидите...
Козинцев оказался прав. В нем уживалось много разных качеств, которых бы с лихвой хватило (если бы природа умела справедливо распределять) на несколько человек. Вероятно, у всех талантливых людей так...

Кузьмина Е. О том, что помню. М.: Искусство, 1976.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera