Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Певец вымирающего класса
Андрей Плахов об Авербахе и советской интеллигенции

Без Авербаха картина советского кино между первой и второй оттепелью была бы не только неполной, но решительно искаженной. По сути, после смерти Козинцева (1973), мастерскую которого он окончил, Авербах стал неформальным лидером «ленинградской школы», главным качеством которой было в ту пору скромное обаяние интеллигентности.

В отличие от «Мосфильма» с его столичным блеском, всемирно известными именами, крупнейшей в Европе производственной базой (включая собственный кавалерийский полк), «Ленфильм» если чем и мог гордиться, то своей провинциальностью. Но ведь быть в тени, в стороне от официозной коррумпированной элиты считалось в эпоху застоя хорошим тоном. Поскольку откровенным диссидентам делать в кино было нечего, его героями стали аутсайдеры, что в российских условиях означало принадлежность к вымирающему классу «истинных интеллигентов». Это они населяли фильмы Авербаха — обитатели пропахших книжной пылью питерских квартир; благородные старики, которых вечно бросали жены, дочери и внучки, подкидывая им на воспитание своих отпрысков; гордые учительницы, жившие в полной аскезе — с пустым холодильником и висящим над ним снимком Ахматовой. «Заботы о духовности» выражали, конечно, и другие режиссеры семидесятых годов: Рязанов в «итээровском» варианте, Михалков и Соловьев — в «псевдоклассическом», Тарковский — в «метафизическом». И только Авербах рассказал об интеллигентах так, как, вероятно, рассказали бы они сами.

Авербах, чьи первые ленты были несколько рассудочными, с годами развил в себе художественную эмоциональность, граничащую с истерикой. В отличие от некоторых своих героев и своих учеников, он не перешел этой грани. Но в его поздних фильмах нарастает ощущение клаустрофобии, а душевная неустроенность все более обнаруживает эротическую подоплеку. Пуританизм, диктуемый традицией и цензурой, давал непредусмотренный сбой: томление духа становилось очевидной метафорой неудовлетворенной плоти.

«Монолог» — наиболее гармоничное произведение режиссера. Показанный в Канне, этот фильм имел хорошую прессу. Особенно отмечали юную Неелову: ее героиню называли самой провокативной и неожиданной в советском кино после Вероники из калатозовских «Журавлей». Неожиданность и провокативность заключались в том, что героини Авербаха не были лишены эротических фрустраций. А в «Чужих письмах» плач по умирающей интеллигенции заглушался вполне фрейдистским мотивом влечения аскетичной учительницы к витальной беспородной ученице, которая никак не уразумеет, почему, собственно, эти адресованные другим письма нехорошо читать.

В художественном мире Авербаха был важен сюжет распавшегося времени. Времени, которое остановилось (или было остановлено) и прорастает сквозь толщу истории, сквозь вязь человеческих судеб. Это почти мистическое чувство чего-то застывшего и вместе с тем живого, пульсирующего было близко природе Авербаха. Русский еврей, он был сформирован северным «бергмановским» духом, атмосферой города-музея, породившего уже в наше время поэтов — от Бродского до Александра Кушнера.

Авербах, при всем его стоическом «протестантизме», тоже был поэтом, что особенно проявилось в картине «Объяснение в любви». Вместе с тем, это был шаг в сторону историко-психологического киноромана с элементами ностальгии и гротеска. Этот поворот должен был в итоге привести к экранизации «Белой гвардии» Булгакова.

Если бы Авербах остался жить, можно только гадать, какое бы место он занял в сегодняшнем кинематографе, в своем поколении, которое, испытав перестроечный шок, почти умолкло и теперь, подобно британской королеве, выполняет скорее ритуальную роль.

Плахов А. Он остался певцом вымирающего класса // КоммерсантЪ. 1994. 2 августа.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera