Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Там я увидел необычайные вещи
Эрмлер о немецкой кинопромышленности

‹…›

Я определил бы немецкую кинематографию приблизительно так: кино в Германии —это сумасшедший дом. ‹…› Все лучшее, что когда-то было в Германии, теперь там нет. Америка очень неглупая страна, умеет не только зарабатывать доллары, но и политику ведет неплохо. Э. Яннингс, Мурнау, Любич — гордость немецкой кинематографии — сейчас не в Германии. ‹…› Германия сейчас ничего не имеет. Но она имеет одно желание — иметь много марок. Нужно сказать, что немцы неплохо делают. Я был всего там шесть недель, детально знакомиться не имел возможности (и, кстати сказать, и не хотел), потому что хваленая Германия, о которой так много говорили, что вот как люди работают, как умеют работать, что они делают, когда мы приехали туда, оказалась блефом. Я не имею в виду колоссальные техники, не имею в виду блестящие системы организации, организации до последней капли, но я говорю исключительно о том художественном материале, который я там видел. Я даже не знаю, как можно характеризовать те картины, которые за последнее время выпускаются в Германии на рынок. Пошлость... Этого мало... В большинстве германская кинематография просто превращается в публичный дом. Обнаженные женщины... не говорю о том, что женщины в белье ходят. И больше ничего нет. Это не только общим планом, но и в деталях. Все это выдается за чистую монету, и люди смотрят и смеются... ‹…›

Мне кажется (может быть, я ошибаюсь), что немецкий зритель в большинстве глупее нашего, бесконечно глупее. Если у нас зритель хочет отображения своего быта, если мещанин ищет тоже отражения своего, то там мещанин приходит в кино и прежде всего спрашивает, сколько идет картин. Если одна картина, то это не годится, а если три, то он пойдет. ‹…›

В Германии были режиссеры, которые нам хорошо известны, о которых мы когда-то говорили как об авангарде — Груне, Лампрехт, Пабст, — и эти режиссеры перестали существовать. Груне сейчас ставит «Королеву Луизу». Это отвратительная фильма. Лампрехт, который поставил картину [название пропущено], сейчас ставит такую же картину. Единственный человек, который, с моей точки зрения, остался человеком, — это Пабст, постановщик картины «Безрадостная улица». Он ушел из УФА, потому что приказывали делать такие вещи, что немыслимо. Директор УФА указывал, что в последней картине «Любовь Жанны Ней» сцену кутежа белых офицеров надо отменить: пусть будут это не белые, а красные. Но позвольте — это же в сюжете... Нет, белые не должны кутить, должны кутить красные. После долгих переговоров решили, что будут кутить и красные, и белые... (Смех.) Это я рассказал как анекдот, но это показывает, дает яркое представление, кто хозяин положения. Вине — постановщик ряда картин — сейчас вообще не работает. Более или менее уважающий себя человек, пришедший не только чтобы зарабатывать деньги, не в состоянии сейчас в Германии работать. ‹…›

Мы были в ряде ателье. Штеденское ателье — это колоссальное ателье; когда-то здесь строили «цеппелины». Оборудовано оно кое-как. Самое замечательное было то, что приблизительно через 15-20 шагов стоит железная решетка, и на этой решетке горит каменный уголь. Там чрезвычайно холодно. Мы спросили: «А как же вы снимаете крупным планом — ведь идет пар изо рта?» Нам ответили: «А когда сцена снимается крупным планом, то актеры берут в рот кусочек льда, и пара не бывает...». Мы видели съемку старого режиссера Аза[гарова]. Должна по волнам летать лодка. Мы хотели посмотреть немецкий темп работы. Нам пришлось ждать минут 20-25. Было очень холодно, мы пошли в ресторан, выпили чашку кофе, вернулись, а съемка не начиналась. ‹…›

Две вещи буквально убивают — это аккуратность и чистота. Это замечательно, совершенно исключительно. ‹…› Возьмите АГФА — фабрику пленки. Первое впечатление, что мы идем не по фабрике, а по какой-то лечебнице, больнице, — такие там тишина, чистота. Каждый рабочий одет в белый халат, и работают как машины. Представьте себе труд человека, сидящего 8 часов в темной комнате, где горит одна лампочка и все время проходит пленка. Восемь часов человек занят этим трудом. Но посмотрите, как люди работают, как горячо все делается. Я задал вопрос, сколько раз курят... «Они у нас вообще не курят». Как же... Потом мы узнали, что они не жалеют средств: там устраиваются лекции о вреде курения, убеждают, что курить страшно вредно. Там не подходят так, что раз ты будешь курить, то это будет отнимать рабочее время — нет, они подходят с обратной стороны. Правда, не все не курят, но это показатель, как они умеют организовывать. Каждый рабочий по окончании своей работы — после 8 часов, на которые он превращается в автомат — идет в прекрасную ванную комнату, где умывается, и выходит свежим человеком. ‹…›

Вторая вещь, о чем нужно было бы поговорить, — это то, как немцы умеют блестяще обставлять заведомо плохой товар. Если мы хорошую картину умеем хорошо проваливать, то немцы плохую картину умеют хорошо подать, а о хорошей и говорить нечего. Возьмите картину «Конец Санкт-Петербурга», которая у нас прошла так себе — хорошо, но не совсем. Там, в Германии, она прошла с диким треском — ее так сумели обставить, так преподнести на премьере в воскресенье в 11 часов утра. Было умно и хорошо сделано. О музыке я не буду говорить. Первое, что поразило, — надпись «Мы не хотим...», а потом появляются Мэри Пикфорд, Гарри Пиль, Гарри Ллойд и т. д., затем — «Но хотим «Мать», «Броненосец «Потемкин» ‹…›

И в Германии показывалась картина не в рабочих районах, а в центре города, демонстрировалась в лучших театрах, премьера была встречена не аплодисментами, а овациями, и трогательно было, когда зал запел «Интернационал». Когда вышел Пудовкин, то были замечательные овации. Нужно отметить один момент: Пудовкин по-немецки говорит неважно. Он раньше написал все по бумажке, что должен был сказать... И вот он начинает: «Meine Damen und meine Неrrеn...» И вдруг с галерки крик: «Und Genossen!» (Смех, аплодисменты.)

Почему немцы умеют хорошо обставлять? Вы сидите в кино. Первое, что вас поражает, это тишина в фойе. Если вы на улице громко разговаривали, то, войдя в кино, вы затихаете, вы не можете позволить себе дерзость продолжать... Мягкие ковры, прекрасная обстановка, прекрасная вентиляция, и вы стараетесь тихо и смирно сидеть и ждать. В самом театре вам не душно, не жарко. Для меня было замечательно, что после того, как посмотрели хронику, культурфильму, зажигается свет и на потолке начинает реять большого размера дирижабль, а через минуту из огромного пульверизатора вас обрызгивают свежей пахучей жидкостью... Очень приятно... (Смех.) В кино там просто хорошо посидеть, отдохнуть. Затем музыка. Музыка там не только подобрана, но специально готовится к картине. Такие места, которые являются провалами в картине, —их вывозит музыка. Глупую картину [название пропущено] мы смотрели с удовольствием и даже ходили второй раз посмотреть из-за музыки. (Голос: «А у нас?») Вы знаете это не хуже меня. Там есть одно место — место поразительное в смысле сопровождения музыкой... Что делается в оркестре... Это что-то поразительное. Слышится такой дикий визг, хохот — не понимаешь, в чем дело, начинаешь хохотать от музыки.

Я смотрел «Конец Санкт-Петербурга» пять раз, в Берлине шестой раз. Это была для меня новая картина. «СВД» я смотрел раз двенадцать, а в Берлине это было также совершенно другое. Это значит, что они правильно, где чувствуется провал в картине, не оставляют музыку пассивной, и музыка вывозит картину. В этом отношении в первую очередь следовало бы поехать нашим прокатчикам, им нужно в первую очередь учиться. Каждому нужно поехать, но только не учиться работать художественные картины. ‹…›

Эрмлер Ф. «Там я увидел необычайные вещи» // Киноведческие записки. 2002. № 58.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera