Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Грудью на ветер
Наталья Милосердова о жизни и творчестве Маргариты Барской

<…> 19 июня, в день открытия юбилейного 30-го ММКФ, исполнилось 105 лет со дня ее рождения. О ней не вспомнили…

Очень хорошие люди пытались вернуть ее нам, но просто мистическим образом, − будто и здесь Воланд вмешивается, − их попытки не имели успеха. Нет уже в живых ее любимой младшей сестры Евгении, которая собрала и сохранила дневники, записки, статьи, сценарии, рассказы, рабочие записи, письма, фотографии Мары (так с детства звали ее близкие и друзья), и еще в 1970-х обращалась в НИИК с предложением выпустить о ней книгу (эта идея была одобрена, но книги так и не случилось). Нет в живых ни Марка Волоцкого, который пытался издать эти материалы, и писал сценарий документального фильма о ней, ни Теодора Вульфовича, который ребенком снимался у нее в фильме «Отец и сын», и, по его словам, она, бездетная, даже хотела его усыновить… Несколько лет назад Владимир Тумаев собирался сделать о ней фильм, сканировал практически весь архив (после смерти Евгении, единственный сын которой погиб в 15-летнем возрасте, его хранит Дмитрий Анатольевич Барский, сын средней сестры — Анны), но фильм тоже почему-то так и не состоялся…

На Донском кладбище — сразу как войдешь, слева (практически на заборе), первая секция, в центре — покоится ее прах. На доске надпись: «Драматург-режиссер Маргарита Барская. 1903 — 1939». Ни дня рождения, ни дня смерти. И если день рождения фигурирует в некоторых (немногочисленных) материалах о ней, то дата смерти в тех же источниках датируется 1937 — 1939 годом. Оказывается, никто не знает дня, когда она покончила с собой.

Знайте — это случилось 23 июля 1939 года (в следующем году — 70 лет со дня смерти), информация абсолютно достоверна, получена из Центрального Управления архивов ЗАГС города Москвы. Всего-то и надо было — сделать официальный запрос…

Чем больше я узнаю ее, тем больше ужасаюсь — ЧТО НАДО БЫЛО СДЕЛАТЬ, чтобы человек, так любящий жизнь, так наслаждающейся ею, смакующий и азартно сжигающий ее в любимом деле, добровольно расстался с ней. Да как! Выбросилась с пятого этажа из окна своей квартиры на улице Герцена и несколько часов мучительно умирала. Это она-то, писавшая в своих дневниках: «Я ненавижу всякое разрушение. Разрушение живого тела самое страшное. Когда я внезапно вижу сырое мясо, у меня начинается рвота от страха»!!!

По другой версии — она бросилась в пролет лестницы на «Союздетфильме», студии, которая была создана во многом благодаря ее усилиям, и коллектив которой предал ее.

«Я очень люблю жизнь», − вновь повторяет она уже после этой катастрофы. Но устало признается, что ту жизнь, которую она любит, − «жизнь борьбы, для которой нужна уверенность в себе и в свои силы», ей уже «нечем жить»… Она пытается тем не менее анализировать ситуацию, с горечью, но хладнокровно констатируя, что поскольку коллектив сейчас только сколачивается, первое его ощущение себя таковым было «на том, что они бросились, и, сами не успевши опомниться, задавили меня». Так что в том, что все дружно кинулись и «свернули ей голову», она должна видеть «даже известную пользу для коллектива, так как это был первый момент их объединения, до этого они, как сухие песчинки, − не склеивались». Но приходит к печальному выводу, что скопище людей, ведомое негодяями и объединенное «смертоубийством», имеет такое же отношение к коллективу, как колтун к шелковистой шевелюре…

В истории мирового кино она осталась создателем единственного — гениального, по всеобщему признанию — фильма «Рваные башмаки» (1933). Это был первый в мире звуковой детский фильм, в котором она на практике применила разработанный ею метод работы с детьми, очаровав и покорив весь мир. На даче у М. Горького 15 июня 1935 года была организована встреча Р. Роллана с молодыми кинематографистами. Не без смущения, но и с понятной гордостью Маргарита признается, что она чувствовала себя именинницей: отвечая на вопросы, Роллан все время приводил в пример ее фильм, а М. Горький несколько раз обращался к ней через головы других, то спрашивая, сколько здоровья ей стоила эта картина, то уверяя, что если бы он раздавал ордена, то ей «фунтов в пять ордена бы не пожалел». А потом, несколько даже завистливо поинтересовался: «Как это Вы сделали, что у Вас маленький мальчик перед витриной с игрушками дает такую гамму эмоций, которые доступны только большому актеру?»

Фильм в равной мере тронул души и детей, и взрослых. Вс. Иванов признается, что плакал как ребенок. Лев Кассиль пишет большую статью. Газета «Нью-Йорк таймс» публикует беседу с режиссером о методах ее работы с детьми. Аста Нильсен присылает ей поздравительную телеграмму. В отечественной прессе оценки от одобрительных до восторженных. И что еще удивительно — фильм, который делался «силами детей, для детей и о детях» собирает полные залы на взрослых сеансах.

Слава пришла, когда ей было всего 30 лет… Она с самого детства торопилась жить, жила насыщенно и жадно, как будто чувствовала, что жизнь будет короткой… «Жизнь, жизнь, жизнь, пойди ко мне, чтоб я ела тебя полным ртом, чтоб горло мое расширилось, когда буду пить тебя, чтоб крепко схватила тебя руками, сколько смогу донести — сколько смогу донести, но не утяжеляя шаг свой…»

<…> Ей не терпелось в Россию, в Москву. И она придумала способ освободиться от материнской опеки: к ним часто приходил молодой, богатый, красивый и элегантный мужчина, и все знали, что он надеется жениться на Маре. «Втайне, − признается она, − меня это восхищает, значит, меня все-таки уже считают взрослой. Но все-таки, я и…муж. Вот этот Верховский?» Вот этому Верховскому, вызвав его на тайное свидание, она и предложила срочно и тайно на ней жениться. Чем привела его в сильнейшее смятение. Но после того, как она объяснила, что брак может быть только фиктивным, и он должен отпустить ее в Москву, − он сначала долго смеялся, потом поцеловал ей руку, и очень серьезно и грустно сказал (смутив уже ее): «Я постараюсь изо всех сил заставить вас полюбить меня, хоть немного… Я могу жениться на любой девушке, но я хочу, чтоб любила меня такая девушка, как вы».

«Кажется, я сделала какую-то глупость, − констатирует она, − эта мысль колет меня как иголка. Мое самолюбие корчится, как бумажка на огне».

<…> Во время гастролей в Одессе, ее пригласили сниматься в кино, на студии она познакомилась с патриархом российского кино, актером и режиссером Петром Чардыниным, который был вдвое старше ее, и вскоре стала его женой. Они прожили вместе шесть лет, и она сбежала от него в Москву, осуществлять все сильнее терзавшую ее мечту — делать детское кино. И хотя брак их был бурным и мучительным, вспоминала она о Петре Ивановиче с нежностью, восхищением и преклонением, считала себя его последней ученицей, и гордилась тем, что он носит у сердца ее «победную» телеграмму из Москвы… Еще в студии она пробовала себя в роли «чернового режиссера», и в ВУФКУ, снявшись в нескольких ролях и охладев к актерской профессии, работала на фильмах Чардынина как помощник и ассистент режиссера, увлеченно занималась монтажом. По ее предложению был сделан специальный — детский — вариант фильма «Тарас Шевченко» (1926), который шел под названиями «Тарасова жизнь» либо «Маленький Тарас».

Какой энергией, силой убеждения и верой в себя надо обладать, чтобы 25-ти лет от роду явиться в Москву, никому там неизвестной, убедиться, что и здесь «детской фильмы, как самостоятельной области работы, не существует», но не упасть духом, а, развив бурную деятельность, сначала инициировать создание киносовета при Наркомпросе, в состав которого ее ввели, затем организовать «детскую секцию» при АРКе, открывая которую, она потеряла сознание от волнения. Тогда же она организовала специальный выпуск «Кино-газеты», посвященный вопросам детского кино. Все это было − «первоначальная консолидация сил» и «бередитель» общественного внимания. В 1930 (через год после приезда в Москву!!!) на студии Востоккино она по своему сценарию ставит школьный учебный фильм о сельском хозяйстве «Кто важнее — что нужнее», который хвалят и пресса, и педагоги — «как первое настоящее пособие комплексного преподавания», и который тиражируется в 60 копиях, что по тому времени очень много. Ей предлагают сделать «взрослый, настоящий» фильм, но она отказывается, так как хочет снимать детское кино, и ее… увольняют со студии «за невозможностью использования».

«Дальнейший период жизни весь определяется тем, — пишет она, — чтобы найти себе место на производстве в качестве режиссера детской фильмы». В 1931 написан сценарий «Рваных башмаков», в конце 1933 года фильм закончен на студии «Межрабпомфильм», в 1934 выходит в прокат. Триумф!

В 1936 закончен следующий фильм «Отец и сын». Если предыдущая картина была о жизни детей в одной из европейских стран в пору наступления фашизма, то этот фильм — о советских детях. Фильм был принят и одобрен ГУКом, Барской даже премию дали, но до экрана он так и не дошел…

Маргариту задело рикошетом — от «великого и ужасного» Карла Радека. Фигура это яркая и вместе темная − крайне сложная и противоречивая. Политик-авантюрист, роль которого в самых неоднозначных политических событиях и процессах не прояснена до сих пор, и блестящий публицист, циник и остроумец, дерзавший сочинять анекдоты даже про Сталина. Радек консультировал Барскую, когда она делала «Рваные башмаки». Трудно с определенностью сказать, насколько близкими были их отношения в последующие годы (он был человек семейный и слишком на виду). Маргарита, отбиваясь от обвинений в его вредительском на нее влиянии, утверждает, что встречи их проходили в семейной обстановке, и вели они беседы втроем с его женой — главным образом об искусстве и об их дочери. Но Вера Адуева (жена завлита журнала «Крокодил», который печатал рассказы Маргариты), дружившая с Барской в последние годы ее жизни, пишет: «Вторая картина Барской… была готова, когда наступил крах. В то время Марго была любовницей блистательного журналиста Карла Радека. Его арестовали и… на этом ее успех окончился». И о времени, когда Барской, уволенной со студии, приходилось жить литературными подработками и продажей вещей. <…>

Но, видимо, вполне формальное первое собрание не достигло желаемого эффекта (тем более, что в стенограмме зафиксированы реплики из зала, весьма язвительно оценивающие происходящее), потому что было назначено и следующее, на котором обвинительный пафос существенно ужесточился. На нем Барскую уже открытым текстом обвиняют в том, что она сделала вредительскую картину по прямому наущению врага народа и японского шпиона Радека. И требуют, чтобы она однозначно в этом призналась, то есть подписала себе приговор.

Но находится человек — режиссер Владимир Юренев («Счастливая смена», 1936; «Весенний поток», 1940; «Железный ангел», 1942), который, отнюдь не отрицая, что в работе допущены ошибки, тем не менее разворачивает обвинительную машину на 180 градусов, заявляя, что студия несет ответственность за то, что на ней делается, и поэтому не менее виноваты те, кто принял сценарий и фильм, не указав Барской на ее ошибки тогда, когда все можно было исправить в рабочем порядке. Тем более, что это и есть их работа.

Действительно, выясняется, что многие видели фильм в стадии материала, говорили режиссеру комплименты, а теперь спешат обвинить ее, чтобы оправдать себя. Начинается перебранка: «А вы почему не сигнализировали?» − «А вы?.." <…>

Затем следуют третье и четвертое собрание… <…>

Да Господи ты Боже мой! Отец в исполнении Л. Свердлина мягок и интеллигентен. Узнав — на собрании, где он говорил речь о воспитании детей! — от сидящих в зале родителей Бориных одноклассников, что тот получает «неуды» и пропускает занятия, а от своего друга, секретаря парткома, что тот покупал вино, он искренне встревожен и расстроен. Придя домой, он − впервые в жизни! — пытается вызвать его на откровенный разговор. Не умея найти верного тона, он почти заискивает перед сыном. Мальчишка, сначала недоверчиво и с опаской его слушавший (отец же не знает, что он еще и перехватил письмо из школы, стянул его наградные часы и намерен убежать в Баку, к морю), постепенно оттаивает. Слабая улыбка освещает его напряженное лицо, когда отец предлагает пригласить к ним жить тетю, чтобы в доме был уют и порядок. Когда отца отвлекают очередным звонком, он торопливо кладет часы обратно в стол. Вызвав машину и натягивая только что снятые сапоги, отец ворчливо, но вполне миролюбиво проговаривается сыну, что из-за него его «проработали» на собрании. И только тем, что его до предела взбесили сообщения со строительства, где, оказывается, снова произошла авария, можно объяснить, что он, раздражаясь на молчание сына, срывается на его разочарованно-обиженной реплике: «А… директиву получил!» Да, в копии, которая сохранилась, нет самого момента пощечины. Но монтажный стык: ошеломленное лицо мальчишки, которое через мгновение искривляется презрительной (!) улыбкой, и не менее потрясенное лицо отца, и коробок спичек, который он, так и не прикурив, сминает в кулаке и шмякает об пол, с очевидностью говорят, что это был для него самого неожиданный и досадный срыв, который, − он понимает, − не только свел на нет все его усилия, но и предельно усложнил ситуацию. Но — некогда. Машина ждет! Стайка Бориных одноклассниц, впорхнувших в прихожую, в растерянности: и сын, и отец, не слушая их, как ошпаренные, выскакивают мимо них на улицу… <…>

Милосердова Н. Грудью на ветер: о Маре Барской, которая так любила жить, творить и бороться // СК — Новости. 2008. № 10.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera