Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
Ощущение круга
Лев Аннинский о фильме «Пацаны»

Пацан уже почти смылся, но его вернули властным окриком:

— Ты что делал в моей палатке?

Он смешался и сказал ненавистью:

— Сигареты искал.

Отольются воспитателю и эти его сигареты: изобьют до полусмерти, выживут из лагеря. И тогда Павел останется один перед толпой трудновоспитуемых подростков!

Но сигареты, сигареты!.. Случайна ли эта мгновенная деталь, этот «остановленный символ» в текучем, непредсказуемом, яростном потоке фильма Динары Асановой? Или это — отсыл сознательный, к предшественникам? К Николаю Экку, к знаменитой первой звуковой ленте нашей — к «Путевке в жизнь»? К воспитателю Сергееву, который, сверкнув ослепительной баталовской улыбкой, — помните? — раскрыл папиросы, и черные пальцы беспризорников впервые неуверенно потянулись к нему?..

Там эпизод с куревом — начало контакта. Здесь — начало разрыва. По всем линиям «Пацаны» Динары Асановой контрастируют со старой лентой, и этот контраст знаменателен. Времена другие. Тогдашние беспризорники ходили в рванине, они были обездолены, они бузили, потому что жизнь выбила их из нормального порядка, они знали, чего им не хватает, и веселый, железный Сергеев тоже знал это. Он взаимодействовал с ними по логике, как с прочными и определенными характерами, которые трудом и порядком надо вернуть к норме бытия. Нынешние трудновоспитуемые подростки щеголяют в модных заплатанных джинсах. Им всего хватает, и они бузят, сами не зная, отчего. Работать им не очень хочется, да и нет нужды. Пытаясь докричаться до их совести, Паша срывается на крик.

Актер Валерий Приемыхов в роли Павла — воплощение «вывернутых нервов», полный контраст завершенному, уверенному, «центрированному» характеру баталовского заведующего трудкоммуной. Эта вот новая разверстость, расплескивающаяся открытость души главного героя «Пацанов», директора летнего трудового лагеря Павла Антонова — центр фильма и замечательное выражение асановской мироконцепции.

 Вспоминая ранние фильмы Динары Асановой, я думаю о том, что эта вот прозрачность, неочерченность души и была ее открытием, ее темой в нашем киноискусстве. Во времена «Дятла» это была прозрачность детской, готовой к добру, нежной души, через которую внешнее бытие проходило с пленительной беспрепятственностью и опасной легкостью.

Теперь, в «Пацанах», эта незавершенность и всеоткрытость, эта растворенность и «размазанность» души оборачивается глубокой тревогой. В чем тут опасность? Оборванные беспризорники из старого фильма бузили небессмысленно: они знали, что переходят грань. Сытые теперешние пацаны бузят, не очень задумываясь: у них нет понятия грани. Они искренне не ведают черты между дурным и добрым, между своим и чужим, между собой и всеми; им непонятно, почему нельзя дать встречному в морду, если он, допустим, покажется чистоплюем, — у них нет нужды задумываться над этим, а если задуматься, так пацан и сам не особо обидится, если получит в морду от того, кто сможет это сделать, — так оно и идет по кругу.

Перед нами новый тип юного правонарушителя, над ним задумывается наше искусство, о нем пишут публицисты ‹…› Д. Асанова не просто подключилась к исследованию; самой тканью фильма: размытобегущей монтажной фразой, потрясающей портретной достоверностью разьятых душ, общим ощущением потока, скользящей массы, шатающейся толпы, веселой или яростной, ощущением общности, где индивидуальность не ограждена, — всем киновоздухом своей ленты

Динара Асанова выявляет не юридические следствия, а психологическую основу, вернее, безоснованность этой бегущей «сквозьличной» массы. Они ни плохи, ни хороши, эти пацаны — вот что страшно. Они никакие, потому что индивидуальность не может вычлениться в этом движении всех. Их «балдеж» — род самогипноза. Они поджигают лагерь без всякой дальней цели, а из мгновенной обиды, а более всего потому, что «так получилось». Их всех несет потоком. И так же — хором! — они просят у Антонова прощения. А он, Антонов, выворачиваясь в истерике, ищет глаза, хоть пару индивидуальных глаз в этой массе — и не находит: они все смотрят не на него, а... друг на друга. Так вы попробуйте справиться с этим! Можно выпрямить, поправить, поднять что-то прочное, твердое, вменяемое, индивидуально-ощутимое. Но как «поднять» ртуть, лаву, воду, вязкую неопределенную массу? Как — когда та же вязкость, сплоченность, родственная телесная связанность дают любому «атому» ощущение тепла и защищенности?

Так все-таки: почему же они избили и связали того тупого воспитателя, что не дал им красть у него сигареты? И ведь не только пацаны его ненавидят, сама Динара Асанова его ненавидит, и я, зритель, заражаясь от нее, его ненавижу. За что? Что, собственно, он делает в ответ на признание вора? Протягивает сигареты: на, бери! Потом приказывает: пойди к командиру своего отрада и доложи о том, что сделал. Как хотите, но ни по Макаренко, ни по Ушинскому тут нет никакого нарушения педагогики. Нарушено что-то другое... Он им не дал украсть — а они не хотят знать самого этого понятия. Они — товарищество, а он — супермен! Он нарушает закон круга, закон кучи. Он — свои сигареты хочет иметь, сам угостить согласен, «без спросу взять — не позволяет... Вот эти стенки, эти перегородки, эти границы — невыносимы. Чинарик по кругу — другое дело! Чинарик — не просто затяжка: нервы погасить, внутренний голос заглушить, это — ритуал единения: круг.

И когда бежит Паша Антонов на станцию спасать Кольку Киреева, очередного сбежавшего своего воспитанника, и вся пацанва несется за ним — спасать товарища, вязкой живой лентой растягивается по шоссе, — возникает ощущение бесконечного бега по кругу. Ощущение круга, который не разорвать, потому что в нем, в этом сцепе — все.

Как повернуть этот круг к добру — вот вопрос, который мучает Динару Асанову.

И нас с вами.

Аннинский Л. Пацаны хотят закурить // Кино. 1983. № 10.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera