Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
Самый немногословный режиссер
Из воспоминаний Федосеевой-Шукшиной

Мы были знакомы с Динарой много лет, с «Ключа». Довольно часто общались с ней, бывали друг у друга в гостях, работали много вместе — можно сказать, что дружили, но... дистанция всегда существовала. Мне кажется, что Динара вообще близко к себе никого не допускала. Она была не из тех, кто легко откровенничает. Она всегда с большим удовольствием слушала, чем говорила. (Это редкий дар у режиссера). Она вообще мало разговаривала. На моей жизни она самый немногословный режиссер. Она больше чувствовала, чем формулировала.

Мое первое знакомство с Динарой как режиссером произошло так: мне передали сценарий Г. Полонского «Ключ без права передачи» с просьбой посмотреть роль Эммы Павловны, учительницы химии, человека не на своем месте, но милой, хорошей хозяйки вне работы, вне преподавания. Я приехала на кинопробу на «Ленфильм» и сразу в гримерную: хотелось как-то изменить свой внешний облик, потому что после картин В. Шукшина «Печки-лавочки» и «Калина красная» мне предлагали роли только сельских женщин, а тут — учительница, да еще ленинградская... Подобрали парик — удачный, тем более парики тогда были в моде — год 1976-й. В своей одежде: юбка и батник (тоже мода тех лет), накинутая на плечи искусственного меха шуба. Грима никакого не делали, ни к чему... Сижу в актерской комнате, что рядом с павильоном, учу текст и жду вызова на съемочную площадку, на репетицию. Входит Динара, с ней второй режиссер Людмила Кривицкая (замечательный человек, редкий в своей профессии работник, а для Динары — незаменимый), с улыбкой осматривают меня и — краткое: «Пошли на съемку». Иду и думаю, что репетиция, наверно, будет в павильоне со школьниками — разговор о роли, о сценарии и так далее. Входим в павильон, вижу: сидит класс. При моем появлении на мое строгое: «Здравствуйте, ребята» — встают. «Садитесь. Кто сегодня дежурит?» — смотрю в учительский журнал-сценарий с открытой страницей текста, далее — точно по написанному и… сцену проиграли. По окончании подошла Динара, смеясь, сказала: «Спасибо большое, съемка окончена, вы свободны, можете ехать в Москву, будем звонить». Оторопь взяла от такой кинопробы. Спохватилась, тут же поблагодарила ребят, съемочную группу, спросила у оператора Д. Долинина (а мы с ним еще по институту были знакомы): «Что, действительно снимали?» Доброжелательная улыбка: «Конечно». Еще немного постояла, подождала: может, понадоблюсь. Нет, никому не нужна. Поехала домой, к маме на улицу Софьи Перовской. Ехала и думала: это потрясающе! Таких кинопроб у меня не было: чтоб пять минут съемок, да еще без репетиций, по ходу сцены, импровизация, подхваченная ребятами. Интересно! Удивительно! Очень захотелось посниматься у такого режиссера. Роль прекрасная, острохарактерная, для меня неожиданная, что-то новое. ‹…›

 Мне лично с Динарой было работать не только приятно, но и интересно. Она вытащила меня из привычных для меня ролей, искала нетрадиционное решение характера, и каждый раз новое. Ей самой было скучно, когда актер повторял пройденное, пусть в ее же фильме.

На первых же своих картинах отобрала «своих» актеров, бесконечно доверяла им. Одновременно чувствовала себя обязанной перед ними. Сценарий еще только задумывался, а она уже не мыслила съемок без Е. Васильевой, без В. Приемыхова, без О. Машной, без меня. Очень огорчалась, когда для кого-то из нас не было интересной роли или эпизода («Надо что-то придумать... Но ничего, зато в следующей картине…»). У нее всегда были планы на несколько лет вперед. ‹…›

В картине «Пацаны» она предложила мне небольшой эпизод, необычную роль. Встреча матери с сыном. Сын находится в исправительно-трудовом лагере, мать только что вышла из тюрьмы (работала продавщицей овощного ларька, проворовалась), познакомилась с попутчиком, пригласила домой, сидят выпивают, в это время сын приехал ее навестить. Увидев мать в нетрезвом состоянии, да еще с незнакомым мужчиной, стыдится, встрече с ней не рад, разговора никак не получается, мать юлит, заискивает перед ним, подарками пытается задобрить, рассказывает, как ей пришлось туго «там», плачет, жалея себя и сына…

Сценка небольшая, но очень насыщенная, нервная, внутреннее состояние меняется ежесекундно («выпила изрядно, да все на нервах»), почти полная импровизация текста, партнер (сын) действительно из трудового лагеря, от него идет такая правда, что забываешь про игру.

Динара не останавливает, только слышу краткие реплики: «Что за татуировка, спроси», «Расхваливай подарки», «Жалей себя, плачь»; мальчику (сыну): «Успокой ее, пожалей», «Сам заплакал»; оператору Ю. Векслеру: «Наезд крупно на глаза, подольше держи камеру, ее и его»; мне: «Лида, подойди, обними его»; сыну: «Погладь по голове мать, пожалей»; нам обоим: «Посидите тихо, помолчите». Вдруг мальчик начинает плакать (не по сценарию), и Динара мгновенно оператору: «Наезжай на глаза... и… Стоп». Повторяю, сцена игралась импровизационно, Динара вела ее короткими фразами. После команды «стоп» я и мой партнер были еще матерью и сыном. Потом он первым нарушил состояние наше и сказал: «Вы знаете, вы не играли, вы были моей матерью... она такая... пьющая... несчастная... добрая вообще-то...»

К сожалению, во время монтажа картины этот эпизод Динара вырезала. Позвонила мне и сказала: «С кровью вырезала твой кусок. Не таи обиды. Так надо, правда. Кстати, помнишь, замечательную сцену у Лены Соловей? Тоже выкинула» (это она меня успокаивала). Я спросила: «А что, худсовету не понравилось?» «Нет, худсовет в восторге, они даже сперва тебя не узнали, решили, что опять с улицы кого-то взяла, а когда я Илье Авербаху сказала, что это ты, то он тут же спросил, сколько актриса «приняла», он даже не поверил. Вот так... Так что не расстраивайся, пойми меня, мне это надо для моих «пацанов», хочу с ними разобраться, а с их родителями в следующей картине...» Конечно же, я расстроилась, но, боже упаси, не обиделась на нее. Жалко, что эту маленькую, но для меня чрезвычайно сложную и дорогую роль никто не увидел. Тем более что это была моя последняя работа у Динары.

Федосеева-Шукшина Л. Низко кланяюсь ей // Динара Асанова. У меня нет времени говорить неправду: дневниковые записи, режиссерские заметки, статьи, интервью Динары Асановой и воспоминания о ней. Л.: Искусство, 1989.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera