Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
Талантливый щедростью
Сергей Юткевич к 75-летию Трауберга

Мы шлепали босыми ногами по холодному песчаному пляжу Финского залива. Стояла белая ночь предвоенного Сестрорецка. Мы наперебой читали вслух стихи — Блока, Маяковского и даже Елены Гуро.

Отбросив камешек ногой в воду, чтобы прикрыть смущение, я сказал белым голосом: «Что-то я не понимаю Пастернака». Он резко остановился, видно было, что волна возмущения подступила у него к горлу: «А ты „Марбург“ помнишь?»

И не дожидаясь ответа, он начал читать строфу за строфой. Когда он дошел до знаменитого четверостишия:

В тот день всю тебя, от гребенок до ног.
Как транш в провинции драму Шекспирову,
Носил я с собой и знал назубок.
Шатался по городу и репетировал.

Холодок пробежал у меня по спине, я осознал свое невежество, поэт стал раскрываться для меня со всей притягательностью своего гения и стал с тех пор своим навсегда.

 

Умение заразить, увлечь, заставить любить поэзию, литературу — особый драгоценный дар. Им обладает Леонид Захарович Трауберг. Скольких таких же, как я, глухих, непонимающих, обогатил он, заразил своей увлеченностью, энциклопедичностью знаний, а главное, любовью к искусству во всей его широте. Отсюда и второе его свойство — педагога, организатора. Он талантлив щедростью, ему не терпится все, что он сам знает, все, что так интересно, отдать другим — особенно молодежи.

Поэтому с самых юных лет, уже с конца двадцатых годов, он руководит киноотделением Ленинградского техникума сценических искусств (где мы с Козинцевым — в совсем еще «щенячьем» по нынешнему исчислению возрасте работали педагогами под его началом). Поэтому столько воспитанников режиссерских курсов «Мосфильма» и Союза кинематографистов должны быть ему признательны за все то, что он вложил в их учебу, в формирование их мастерства.

Вместе с Козинцевым он был вдохновителем ФЭКСа — фабрики эксцентрического актера, объединения талантливой молодежи, подозреваемой некоторыми критиками в «форуализме» Временами эти обвинения звучали нешуточно и стоили много крови, но «подозреватели» рассеялись, а фильмы остались, и время расставило все по своим местам.

Жестоко и несправедливо раскритикованный при появлении, фильм «Новый Вавилон» в недавние дни юбилея Парижской коммуны оказался единственным во всем мире произведением, достойным этой темы. С триумфом он был показан на Парижском фестивале 1975 года в сопровождении оркестра, исполнившего восстановленную партитуру Д. Шостаковича — его первый и блистательный опыт содружества с кино.

О долголетии фильмов «эпохи ФЭКСа» знаю и по своему опыту. Однажды Анри Ланглуа, недавно скончавшийся, создатель французской синематеки и пропагандист советского кино, предложил мне сопровождать его в город Тур, где в местном киноклубе он должен был прочесть доклад о классических фильмах. Он взял с собой два фильма — «Человек с киноаппаратом» Дзиги Вертова и «Шинель» Козинцева и Трауберга. И как мне радостно было беседовать после просмотра с молодыми рабочими, студентами, педагогами, для которых открытием стало творчество советских режиссеров, а через их фильм — и Гоголь и Тынянов.

А по «подозрительному» ФЭКСу в целом была созвана летом 1972 года специальная научная сессия во Флоренции с приглашением обоих режиссеров По возвращении с нее один из участников, Г. Козинцев, писал мне со свойственным ему юмором:

«Я ждал каких-то новых похождений Остапа Бендера де Пари э де Венпс. Ничего подобного. Сверхсолидно, суперакадемично. Дух захватывает. Заседания в зеркальном зале дворца Дельфино с плафоном Тьеполо, профессора из Рима, Палермо, Неаполя, критики из Парижа, структуралисты, архитекторы, литературоведы... И так мало живого ощущения времени. Разумеется, хорошо, что мы вошли в научный обиход, что изучают фильмы, пишут доклады, но как-то кажется, что все это не про нас, а про кого-то другого. И Тынянов непохожий, и „манифесты“ наши — их разбирали фразу за фразой (в том числе и твою статью)...

Но особой сенсацией был фурор Герасимова в „С. В. Д.“: вот актерская школа двадцатых годов, антипсихологизм, структурализме!) и т. д. Выходит так: полжизни меня убивали „за формализм“, теперь возносят на небо „за формализм“...

Представь себе, что удивительно трудолюбивый малыш из Милана восстановил в записи всю „Женитьбу“. И работы, и добросовестности было очень много. Но как им понять это время?»

А время было действительно удивительным. Это была молодость революции, призвавшей в свои ряды, и не в качестве попутчиков, а бойцов, целое поколение молодых художников. Среди них Козинцев и Трауберг сражались в первых рядах. Такие фильмы, как «Одна», «Юность Максима», «Возвращение Максима», «Выборгская сторона», стали знаменем революционного кино. Не забудем, что поставлены они по оригинальным сценариям, и здесь можно по праву имя Трауберга поставить на первое место. Впрочем, бесплодное занятие — пытаться установить, кто и что определял в этом содружестве — всякий, кто работал вдвоем, знает, как неразделим в творческом процессе вклад каждого. В конечном — результате важно, что именно они накрепко вместе вошли в историю мирового кино и стали в ней нашей гордостью.

Но я настаиваю и на том, это Леонид Трауберг как самостоятельный режиссер является автором почему-то совершенно недооцененного фильма. Когда возникла мода на фильмы-спектакли, ему одному удалось нечто удивительное. С артистами МХАТа он поставил «Мертвые души», но так, что создал — не только сохранив, но и умножив мастерство актеров- не копию спектакля, а увлекательный, подлинно кинематографический фильм, что особенно трудно, если учесть к тому же сложнейшую для всякой инсценировки структуру гоголевской поэмы.

Необходимо немедленно вернуть этой картине жизнь и особенно показать ее миллионам зрителей на голубом экране, и я знаю, они будут потрясены не только игрой Ливанова, Кедрова, Зуевой, но и восхищены тонкостью и изобретательностью кинотрактовки режиссером.

Леонид Трауберг-постановщик неотделим от драматурга, теоретика, педагога, эрудита. Скоро выйдет его книга о режиссуре, он задумал другую — о великом Д. У. Гриффите; он является автором нескольких высокопрофессиональных сценариев, он сочиняет статьи, в которых открывает незаслуженно забытых авторов; и по-прежнему беседы с ним, живое общение с его талантом приносят пользу и радость новым поколениям художников, как это было на всем протяжении и нашей с ним веселой и увлекательной дружбы.

Юткевич С. Драгоценный дар художника. Леониду Траубергу — 75 // Искусство кино. 1977. № 3.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera