Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Бездны на краю
О сериале «Краткий курс счастливой жизни»

Огромная удача Германики в том, что ей как-то удалось стать частью сегодня. Огромная неудача проекта — в том, что социальный реализм тут подменен натурализмом: документальная точность деталей — максимум, на что способны авторы. Синтеза, то есть создания формулы настоящего, которая бы позволила опередить индивидуальный опыт авторов и зрителя, тут не происходит. Сериал оказывается не цельным высказыванием, но образчиком своеобразной полемики, вроде синхронных монологов двух талантливых глухих, легко считываемые и неоднократно продекларированные базовые житейские позиции которых настолько схожи, что я бы не стал называть это борьбой формы и содержания.

Это параллельное говорение двух создателей — Анны Козловой и Валерии Гай Германики — удивительным образом исключает из диалога не только условного соавтора, но и зрителя. В результате «письма поверх» традиционная структура эфирного сериала, который, как правило, состоит из микроситуаций, заканчивающихся «клиффхэнгером», идет вразнос: сценарист слишком часто прибегает к помощи случая и божественному вмешательству, что не позволяет нагнетать саспенс, да и вообще немедленно подрывает зрительское доверие к истории, а Германика перегибает с живостью: вся жизнь, присутствующая в кадре, это какие-то личные приколы режиссера и ее круга. Эта жизнь прорастает сквозь козловский сценарий, как сорняк сквозь гнилую крышу.

Презрение режиссера к исходному сценарному материалу столь велико, что передается оно и зрителю. Сопереживать героиням, переживающим однообразные злоключения, нельзя. Но и смеяться вместе с Германикой тоже не всегда можно. Остается наблюдать за борьбой исполнения с замыслом.

Второй слой «ККСЖ» — это режиссерская форма, в которой существует повествование. Если угодно — это речь, то есть конкретное воплощение сообщения. Именно устную речь тот же Лакан считал наполненной смыслом (его несут оговорки, интонации, мимика, жесты и тому подобное). Забавно, что в случае «ККСЖ» речь существенно отличается от сообщения, которое она якобы призвана передать: Германика говорит, что во время съемок часто полностью отходила от написанных Козловой диалогов, заставляла актеров импровизировать, то есть проговариваться. Возникающий в результате натурализм — это натурализм ситуации, эпизода, натурализм антропологический, не выходящий за рамки телесного: интонации, жеста, речевых характеристик.

Среда, в которой существуют герои «ККСЖ», принципиально неузнаваема: пространство московских клубов и галерей выглядит просто условным городским ландшафтом, лишенным любых примет времени и топоса. Зато вокруг тел разворачивается пространство странной культурной игры. Поверх угрюмого, проблемного текста сценария Германика пишет сумбурный, захлебывающийся, бессвязный текст массовой культуры, словно посылая шифрованные сообщения своей узкой референтной группе. В результате структура сериала принимает черты параноидального бреда: с одной стороны, обедненный внутренний мир героинь, их фиксация на сверхценной идее брака, с другой — фейерверк маленьких инсайдерских приколов (вроде крема для вымени), растянутых порой на пол-эпизода и, видимо, очень важных для режиссера.

Существенная проблема этих анекдотов заключается не только в их затянутости, но и в том, что это не сообщения, а чистый факт коммуникации. Германика словно проводит ковровую бомбардировку культурного поля, лихорадочно взрывая все возможные модные топики. Модные темы вроде увлечения кулинарией или чтения, простите, психологической литературы тут просто маркированы, но смысла не несут. ‹…›

Этот немного безумный культурный неймдропинг страшно раздражал бы, не будь он поддержан трюком более высокого порядка. Оживляя персонажей спонтанной актерской речью, Германика одновременно проводит их типологизацию, соотносясь — что очень показательно — не с антропологией, а с кинематографом. Каждый второй герой «ККСЖ» пришел сюда из какого-то другого фильма. ‹…›

Необязательная игра киноотражений и фактов культуры призвана примирить с реальностью «ККСЖ» — назойливой, изматывающе однообразной, вязкой, словно повторяющийся гриппозный ночной кошмар. Действительно, когда едешь в купе или лежишь в одной палате с другими, незнакомыми тебе людьми, спасти от их бесконечной, зацикленной на банальных неразрешимых проблемах словесной жвачки может только просмотр фильма на лэптопе или айпэде.

Корецкий В. Бездны на краю // Сеанс. 2012. № 51–52.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera