Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
2023
Таймлайн
19122023
0 материалов
Самое главное — мыслить системно

В январе этого года Леониду Леонидовичу Оболенскому исполнилось бы 90 лет. До круглой даты он не дожил двух месяцев. А большой известности, звания народного артиста, паломничеств коллег-кинематографистов и журналистов-интервьюеров в маленький Миасс, где он тихо жил в последние годы, дождался только к глубокой старости. Когда уже стал «уходящим объектом», когда спохватились, что эта легенда и живая «история искусств» вот-вот перестанет быть с нами — и надо снимать, расспрашивать, записывать мысли удивительного человека, истинного интеллигента, передумавшего, кажется, обо всём на свете.

Мы предлагаем вашему вниманию одну из таких записей, сделанную в 1990 году — за год до того, как Леонид Леонидович Оболенский ушел от нас.

С вами, молодыми, меня познакомил Достоевский. Его время было совершенно необыкновенным — молодежь бурлила. Молодых бунтарей называли носителями беспорядков. Достоевский же говорил другое: нет, то, что вам кажется беспорядком, это настойчивое требование иного порядка.

В фильме «Подросток», где я снимался, главный герой — молодой человек, все отрицающий, как многие сегодня, в не знающий, чего хотеть, говорит со старым князем (его играл я) — старым, смешным, почти что впавшим в младенчество. Что я сделал? Все фразы, которые Достоевский написал в форме диалога мальчика с князем, я сделал вопросами.

Самое неприятное в ситуации, в которую попадают молодые люди, это то, что их учат. А их надо спрашивать. Я и сыграл свою роль так: я спрашивал. А парень бурно мне отвечал. На вопрос — ответ. На поучение же можно получить только контрудар. Взрослые папы вас учат. А вас нужно спросить. И тогда вы ответите маленьким практическим изменением ситуации. Так, мои дорогие, открывается дверь в совершенно новую эпоху мирового содружества. Вдруг извечные противники, отцы и дети, говорят: давайте повернемся друг к другу, нам необходимо быть вместе, чтобы не погибнуть в этом водовороте жизни.

***
Сегодня генетики выдвигают очень — интересный и очень опасный тезис: у молодых людей — уставший ген. Это то самое третье поколение, которое унаследовало, войну, коллективизацию и голод, невероятнейшие конфликтные ситуации в стране. Таким образом, это не дети, это внуки предвоенного поколения. У них усталый век, у них опыт прошлых поколений.

***
Сегодня мы хотим устроить земной рай на неулучшенной человеческой природе. Друзья мои, это утопия! Живой субъект нашего дня — это стяжатель и прагматик. Он сам себе на каждом шагу мешает своим беспомощным самоутверждением и ограничивается общими молениями, проповедуя милосердие (милостыню, что-ли?), душеспасительную беседу. А ведь главное — труд! Без отдачи своих сил общему делу субъект не вырастет. У Гегеля, помните: «Отдай себя другому и в этой отдаче найди себя». Так и в труде. Созидание дела сообща, соборно, или как говорят русские, — внехрамовая литургия. Слово «литургия» означает общее дело.

***
Мы уже много лет что-то строим, но здания так и нет. Только строительный материал, да и тот — словесный.

В Молдавии есть Кицканский монастырь, который в свое время приютил меня, бежавшего из немецкого плена. Недавно узнаю — оказывается, монастырь цел! А знаете почему? В том-то и дело, что монастырь трудовой, общежитский. Все сооружения монастыря — это монашеское послушание и молитва. Труд — это молитва. Уцелели плоды внехрамовой литургии и веры в общее дело. Нет только великолепной библиотеки, куда приезжие студенты из столицы захаживали и засиживались там вечерами. Все растащили «книголюбы» ради украшения своих книжных полок. Но это уже не атеизм, а просто разбой.

***
Друзья мои, в начале начал был не боженька с бородой, а Логос! Это не я придумал, это Соловьев написал. Так что же такое — «логос»? У Платона — мировой разум. Понятие не очень отчетливое. У Гераклита — закономерность и упорядоченность, часть которых я сам, ибо мое явление совершенно закономерно, ибо я — пример, по которому любой человек может выстраивать свою жизнь.

Забавно, что один индус в каком-то американском университете сделал химический верный, прекрасный ген. Это было открытие. Но ген умер. Он начал гнить. Почему? Да потому, что он сделан не потребностью мировой необходимости, не потребностью Логоса, а по воле студента. Ни для чего, для игрушки. Вот что такое Логос!

***
Понятие биосферы и ноосферы говорит нам о том, что жизнь-то вечная. Индивидуальность не повторяется — нет-нет! Но в этой суматохе жизни представьте себе водопад в горах. Летят капельки и отражаются: вот красная, оранжевая, желтая, зеленая. Все капли падают в воду, испаряются, опять превращаются в воду и снова падают водопадом. Он снова дает брызги. И может случиться так, что капелька, сверкавшая оранжевым светом, снова сверкнет оранжевым. Это и есть круговорот жизни. Хочешь — не хочешь, а вернешься.

Есть возможность остановить движение. Один немецкий философ сказал: «Я сильнее жизни, я могу ее побороть. Просто возьму пистолет — и меня нет!» Да, ты сильнее жизни. Но ты никогда сюда не вернешься. Потому что ты так напугал эти связи, что они в эту форму, в эту каплю водопада больше не сольются. Значит, ты слаб.

Помните у Христа: мы не умрем, мы переменимся. Как? Станем другими.

***
Самое главное — мыслить системно. Любую проблему, которую вы берете — не решайте отдельно. Встретите оппозицию, начнется драка, истина испугается и убежит. Мыслить системно необходимо сегодня для усвоения социального опыта. Для этого я иду в генетику, к Дубинину. Как-то его спросили, что такое совесть, и он ответил: «Можно предположить, что человеческая совесть — это есть генетическая память социального опыта. Социальный опыт — это когда мне одному трудно, двум легче, а трем еще лучше. Это начало видовое, родовое, и этническое и т. д. и т. п.».

***
Иногда мне кричат в лицо: ты пошел добровольцем на фронт, ты служил Красной Армии, значит это ты, сволочь, такая, устанавливал советскую власть! Да, я пошел в Красную Армию. И ушел из нее. Я стал не генералом, а кинематографистом.

Да, я копал котлован. Нам говорили: копайте, здесь будет Дворец Советов. И мы копали. Никто же не знал, что это болото. Дворца Советов нет — обыкновенная купальня в Москве.

Нам говорили: следующее поколение будет жить при коммунизме. Значит, это мои дети будут жить при коммунизме! Почему бы мне не постараться во имя этой идеи?!

***
Я всегда говорю о том, что вижу не с точки зрения математической логики — это удел компьютера, — а при анализе и способом иного рода мышления — иносказанием. Поэтому я вижу сегодня все живое в трагическом вопле, иногда теряющее форму от давящих умозрительных систем, живое, убивающее себя.

Сегодня, когда очень многое развенчано, когда очень многое упало и оказалось ложным, важно помнить, что семя несрубленного дерева — семя возрождения. В семени заключены возможности. Так оставим их после себя для лучшего будущего. Это семя сравнительно недалеко, оно вот-вот может появиться, оно ждет своего часа. И надо готовить почву для всхода.

Оболенский Л. «Жизнь-то вечная...» // Экран и сцена. 1992. № 7. С. 14.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera