Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Моя карьера режиссера
Валерий Инкижинов о Льве Кулешове

Я хорошо знал Кулешова. Я никогда не забуду нашу первую встречу. Я увидел человека, чуть моложе меня, с красивым лицом и с глазами, гораздо более старыми, чем это лицо. Это противоречие производило странное впечатление на всех, кто его замечал, и в самом деле, его невозможно было не заметить. Лицо такое молодое, такое спокойное, и глаза, которые, казалось, принадлежали не ему, глаза, которые столько всего видели, глаза старика, который все испробовал, все понял и все простил!

В начале нашей беседы Кулешов заявил мне, что кино не имеет ничего общего с театром. Он предавал анафеме всех тех, кто вносил путаницу в этот вопрос. Он обладал неутомимым пылом инквизитора и неутомимой диалектикой богослова. Он считал братьев Люмьер настоящими отцами кинематографа не только потому, что они его изобрели, но и потому, что они первыми создали гениальные образцы в своих маленьких фильмах, таких, как «Политый поливальщик» или «Пожарные», поняли великие принципы монтажа и красоту движения как такового.
Именно Кулешов побудил меня полностью посвятить себя кино. Я считаю его своим учителем и тем более счастлив отдать здесь дань моего восхищения им, поскольку некоторые из его учеников, кажется, забыли, как они ему обязаны.

Тому, кто захочет приняться за полную историю русского кино, я бы посоветовал начать с подробного очерка о Кулешове, его жизни, его принципах, артистах, которых он воспитал.
Вокруг Кулешова кристаллизовались несколько непоследовательные, анархические стремления молодых русских, которые интересовались кино, но растрачивали свои усилия из-за отсутствия устойчивой точки отсчета.
Он был одновременно и организатором энтузиастов, и преподавателем.

Это один из тех людей, о которых надо судить не только по их произведениям, но еще и, возможно, главным образом, по всем тем произведениям, вдохновителями которых они были. Отдавая долг Кулешову, непредвзятый историк упомянет некоторые из самых великих русских фильмов: они не подписаны его именем, но без него они бы не родились. Пусть меня правильно поймут: я не утверждаю, что он сам непосредственно участвовал в создании этих фильмов. Я только утверждаю, что он принимал участие в их происхождении, как учитель участвует во всех трудах ученика, который, возможно, его обогнал, но который без него не стал бы тем, кто он есть.
Я встретился у него с Пудовкиным, Эйзенштейном, Оболенским, Барнетом, Хохловой, Чистяковым и другими. Группа «Фэкс» (сокращение русских слов: фабрика эксцентрического актера) под руководством Козинцева и Трауберга почти так же сильно испытала его влияние, как и его непосредственные ученики.

Но хотя Кулешов и стремился собрать вокруг себя всю пылкую молодежь, он не менее неистово подвергался нападкам со стороны. Одни обвиняли его в дилетантизме, другие — в футуризме; эти упреки могли завести далеко, и не только в простых научных спорах.
Кулешов выполнял свою задачу со спокойным мужеством. Он понимал — и заставил понять нас, что кино не может существовать без последовательных регулярных усилий, поддерживаемых сильной коллективной волей. Он нам доказал, что русский характер с его потребностью в сочувствии и способностью завоевать его, с его любовью к общей работе прекрасно приспосабливается к этим требованиям. Он считал, что эти черты русской души в такой же степени способствовали развитию нашего национального кино, как и политические обстоятельства.

Кулешов был не просто теоретиком; это был также человек действия. Из этого следует понять, что он применял свои принципы и умел их стойко защищать.

Мы собирались у него, в просторной, холодной и единственной комнате, на третьем этаже одного из московских театров. Там мы занимались всем: кино, физкультурой, лекциями, готовкой. Каждый по очереди должен был выполнять домашние обязанности. Прекрасная жизнь!

В одном углу Пудовкин разыгрывал пантомиму. В другом Эйзенштейн делал монтажные опыты. Кулешов приходил и уходил, давал совет здесь, исправлял ошибку там, отвечал всем с широко открытым сердцем, распахнув объятья, по-братски. Без денег, без студии, порой без аппарата и без пленки он продолжал борьбу за новое кино, освобожденное от всех преград, которые чинил ему театр. Революционер и традиционалист, он уничтожал все предрассудки, все ошибки прошлого, но в то же время он умел жертвовать своими правами, к которым все относились с уважением.
Образование, полученное в школе Кулешова, можно в целом свести к трем следующим пунктам:

1. ​Поскольку ценность фильма в большой степени зависит от монтажа, игра актера должна быть целиком подчинена будущим потребностям заранее продуманного монтажа.

2. ​Актеров нет, есть только объекты, модели. Для режиссера не должно быть никакой разницы между рекой, заревом, телефонным аппаратом и актером. Психологическое влияние точно сделанного движения должно вызывать у актера необходимое выражение. Актер не должен копировать чувства, которых он не испытывает. Он должен испытывать те чувства, которые он выражает в этот момент мимикой, соответственно указаниям режиссера. Наградой служит подлинная искренность.

3. ​Ученик должен владеть всеми кинодисциплинами: сначала он учится быть актером, режиссером, оператором, художником и т.д... Только тогда, когда он познает различные профессий, он начинает специализироваться в одной из отраслей.

Здесь я даю только сумму идей Кулешова. Сегодня они кажутся простыми. В то время, когда наш учитель сформулировал их, они были новыми; их считали даже невероятно смелыми. Но как бы точно я ни стремился их изложить, по-моему, они не являются ни застывшими, ни устаревшими. Метод преподавания Кулешова принадлежит к тем методам, которые невозможно пересказать. Надо самому услышать то, что говорил учитель, надо было видеть, как горят энтузиазмом его глаза, такие умные, такие глубокие на его юном лице. Ничто не может заменить звучание живого голоса. Это вечный недостаток записанного рассказа.

Перевод Е.С. Хохловой

Инкижинов В. Моя карьера режиссера // Киноведческие записки. 1990. № 6. С. 78 — 81.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera