Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Уполномоченный Кинокомитета

В июле 1943 года, через несколько месяцев после выхода на экраны фильма «Непобедимые», Михаил Калатозов выехал в Соединенные Штаты в качестве уполномоченного Кинокомитета — или, как значилось на официальных англоязычных документах, «специального представителя советской кинопромышленности». Ознакомившись в Нью-Йорке с деятельностью представительства «Союзинторгкино»[1], Калатозов отбыл в Голливуд, где проработал в этой должности до 1945 года.

Миссия Калатозова была многосторонней и сложной. В его обязанности входила пропаганда советского кино в США, отбор американских фильмов для СССР и, что самое главное, выведение деловых контактов между двумя странами в области кино на качественно новый уровень — то есть создание постоянных структур для регулярного обмена кинопродукцией и вспомогательных служб (например, дубляжной мастерской, организацию которой Калатозов рассматривал как «основной фактор, определяющий успех продвижения наших картин в Америке»[2]).

Рост международной популярности Советского Союза во время войны облегчал первую задачу (хотя Калатозов указывал на равнодушие американского проката и большей части американских зрителей к зарубежной кинопродукции). В свою очередь, закупка американских фильмов поощрялась советским руководством, которое понимало ее пропагандистскую ценность для улучшения отношений с крупнейшим и богатейшим военным союзником, а также для укрепления в советском народе позитивных настроений в отношении США. Последнему должен был способствовать выпуск на советские экраны американских фильмов о России: первый из них, «Миссия в Москву» Майкла Кертица, был показан в СССР в июле 1943 года, одновременно с началом командировки Калатозова. Кроме цели создания более «демократического» образа СССР в Соединенных Штатах и менее идеологизированного образа США в Советском Союзе, закупка голливудской продукции преследовала еще одну — не менее прагматичную, но более человечную цель: дать советскому народу возможность отвлечься от жестокостей и трудностей войны.

Третья задача, стоявшая перед Калатозовым, была наиболее сложной. Глубокие структурные различия между двумя киносистемами и различные политические установки их руководителей должны были неминуемо привести к возникновению серьезных препятствий на пути переговорного процесса — препятствиям, которые в конце концов оказались непреодолимыми. Состоявшиеся в 1944 году в Нью-Йорке решающие переговоры о создании советско-американской киноорганизации по вопросу проката советских картин в США и американских — в СССР зашли в тупик[3]. Политика в области кино опередила «большую» политику, по-своему показав фундаментальные разногласия, вскоре приведшие две державы к «холодной войне».

Калатозов активно устанавливал контакты с деловыми людьми и симпатизировавшими Советскому Союзу «левыми» элементами. В Голливуде 40-х годов эти два понятия часто совпадали — несмотря на разочарование, постигшее многих «левых» после подписания пакта Молотова-Риббентропа. Победы над гитлеровской армией вернули советскому строю — а с ним и «левому» делу — героическую ауру: показательно, что упоминаемый Калатозовым антифашистский конгресс, созванный в Голливуде осенью 1943 года после победы под Сталинградом (популяризации значения которой способствовал фильм «Сталинград», перемонтированный Леонидом Варламовым специально для фирмы «Арткино» и оперативно выпущенный на американские экраны компанией «Парамаунт»), приветствовал сам президент Рузвельт.

Еще до возникновения военного союза СССР и США, Калатозов в вышедшем незадолго до начала войны «Валерии Чкалове» (в США фильм был выпущен под названием «Крылья победы»), в сцене триумфального окончания чкаловского перелета, создал образы американцев, которые Джей Лейда назвал «самыми правдоподобными и благожелательными во всем советском кино»[4]. Можно только догадываться о том, насколько успешно Калатозов находил общий язык с реальными американцами, входившими в кинообщины Лос-Анджелеса и Нью-Йорка; тот факт, что он изучал английский уже в Америке[5], косвенно говорит о тех сложностях, которые он должен был испытывать в общении. Однако, похоже, что деловые и организационные способности советского представителя (а также его прекрасное понимание и, видимо, активное — несмотря на стесненность в средствах — использование потенциала неформальных контактов) помогли ему устранить многие из имевшихся препятствий.

В голливудской деятельности Калатозова был еще один «побочный» аспект, истинное значение которого еще предстоит выяснить. Но уже сейчас можно предположить, что те американские фильмы, которые Калатозову удалось отправить в Москву, оказали влияние на послевоенные технические и стилистические поиски советских режиссеров. В письме Пудовкина, председателя созданной весной 1944 года киносекции ВОКС, Калатозову говорилось: «Вы должны помочь в работе нашей секции сведениями, материалами, информацией о состоянии американского кино, о творчестве ведущих режиссеров, сведениями о новинках, о фильмах Голливуда на советские и военные темы»[6]. И Калатозов помогал, но не только киносекции: например, при его посредничестве в 1944 году Советским Союзом были закуплены уайлеровские «Лисички», которые произвели большое впечатление на профессионалов, и ставшая весьма популярной среди «простых» советских зрителей «Тетка Чарлея» Арчи Мэйо[7].

Иногда помощь Калатозова по ознакомлению советской общественности с американским кино принимала формы, явно необычные для американского делового мира. Так, в письме советскому послу в США А.А. Громыко от 19 ноября 1945 года президент студии «Коламбиа пикчерс» Гарри Кон (по общему мнению, самый несимпатичный и бесцеремонный магнат Голливуда) ехидно писал о том, что запрошенная Калатозовым в октябре 1944 года копия фильма «Незабываемая песня» была возвращена студии только через год и в крайне плохом состоянии, и что фильм, несмотря на предварительные заверения Калатозова о том, что он будет просмотрен не более шести раз, демонстрировался в СССР публично. Жалоба Кона заканчивалась почти угрозой: он говорил о том, что данный инцидент отрицательно отразится на советско-американских отношениях в области культуры[8].

О сходной ситуации писала жена Уильяма Дитерле: по ее словам, Калатозов увез с собой в СССР три поставленные ее мужем фильма («Сон в летнюю ночь», 1935; «Горбун Собора Парижской богоматери», 1939; и «Все, что можно купить за деньги», 1943) и не вернул их, несмотря на просьбы четы Дитерле[9]. Естественно, речь здесь идет не о деловой нечистоплотности советского представителя, а о том, какие «нелицеприятные» задания руководства ему приходилось выполнять: советские методы ведения дел долго еще вызывали шок — и, вероятно, искреннее изумление — у представителей Голливуда. После окончания войны несовместимость советской и американской деловых культур еще ярче показали начавшиеся осенью 1948 года в Москве переговоры об экспорте в СССР американской кинопродукции: советская сторона охотно отсматривала предложенные американские фильмы, в то время как советские представители на переговорах получали инструкции ничего у американцев не закупать[10]. И, конечно, показ на советских экранах «трофейных» американских фильмов стал еще одним фактором разрушения культурных связей двух стран, и так подорванных «холодной войной».

Но деловые неурядицы вряд ли могли помешать ознакомлению отечественных кинодеятелей с работами американских коллег, когда непосредственные контакты с кинообщественностью США быстро становились делом прошлого, ставя под угрозу и саму возможность столь часто вдохновлявшего советское кино обращения к примеру американского кинематографа.

Влияние «Незабываемой песни» можно, например, увидеть в «Жуковском» Пудовкина и Васильева — в мелодраматичном «грозовом» эпизоде эпифанического озарения ученого, вклинившемся в «документально»-нейтральные рассуждения о теории полета, перенесенные из 1926 в 1950 год. А более общее влияние американских кинобиографий (таких как «Эдисон, человек» (1940) Кларенса Брауна и Питера Годфри, закупленный при посредстве Калатозова вскоре после его прибытия в США[11]) — во всем советском послевоенном биографическом цикле. И порой кажется, что эклектичность «Первого эшелона» вобрала в себя не только элементы позднесталинского кино, включая почти пародийное цитирование финала «Падения Берлина», но и элементы голливудских эпических вестернов — таких, как «Юнион Пасифик» (1939) де Милля. И даже в известнейшей картине «Летят журавли» можно почувствовать не только уже отмечавшееся влияние Джузеппе де Сантиса, но и влияние визуального стиля американских «женских» мелодрам, ставших важнейшим голливудским жанром в середине 40-х годов — период, когда Калатозов прибыл в Голливуд и получил исключительную для советского режиссера возможность знакомства с американским кино конца 30-х—начала 40-х. Однако никакие догадки о восприимчивости таланта Калатозова к «чужому» искусству не могут бросить тень на его творческую оригинальность; ведь «... когда тот или иной элемент переносится в состав другого, личного или национального искусства, он, утративший после разрыва с почвой традиции цвет, обретает его, но уже не свой, а цвет, носящий оттенки своей второй среды — личного искусства, в которое он вплетается, а вместе с тем и национальной традиции, на плане которой он появляется»[12].

В 1949 году вышла книга Калатозова «Лицо Голливуда»[13], в которой он вспоминал о командировке в Америку. Приведенные им фактические данные об американском кинопроизводстве были сдобрены — в духе разгоревшейся "холодной войны «экзотической сталинской риторикой и причудливыми анекдотами о нравах американского общества и буржуазном «псевдоискусстве». «Влияние Голливуда и его фильмов сильнее влияния церкви, — писал Калатозов, — школы, науки, прессы, республиканской и демократической партий. В любой газете вы встретите три понятия: „президент“, „миллион долларов“, „Голливуд“»[14]. Несмотря на радикальную образность подачи материала (эквивалентную образам американцев и американской культуры в «Заговоре обреченных», вышедшем на экраны почти одновременно с книгой, — образам, столь отличным от позитивных образов «Чкалова»), книга Калатозова содержала ценный анализ американской киноиндустрии, свидетельствовавший о прагматичной наблюдательности советского представителя.

В конце концов, деятельность Калатозова по организации постоянного взаимодействия с американской кинопромышленностью принесла практические результаты — правда, значительно позже его возвращения в СССР. Подписанное 27 января 1958 года советско-американское соглашение предусматривало обоюдную закупку определенного числа кинофильмов (7 советских и 10 американских) и создавало механизм для ведения переговоров о последующих закупках. Соглашение это стало в первую очередь личной победой Эрика Джонстона, напористого и влиятельного президента Американской киноэкспортной ассоциации, который начал наступление на советский рынок еще во время войны, и который непосредственно столкнулся с его сложностями в 1948 году. Но заметим, что встреча со Сталиным — первый успех Джонстона в этом процессе — состоялась в 1944 году, то есть на том этапе в истории советско-американских отношений, в который Калатозов внес конкретный вклад. И то, что в число первых советских фильмов, которым соглашение 1958 года открыло путь на американский экран, вошли «Журавли», можно считать не только признанием кинематографического таланта Михаила Калатозова, но и символической наградой за менее заметную, но важную сторону его деятельности.

Каптерев С. «Секс... выдохся и вконец состарился». Михаил Калатозов: письма из Америки // Киноведческие записки. 2003. № 65. С. 196-216.

Примечания

  1. ^ Формально такого представительства не существовало; все операции по продаже и покупке фильмов осуществлялись через «Амторг трейдинг корпорейшн» (учрежденное в 1924 году акционерное общество, действовавшее как комиссионер-посредник внешнеторговых операций между США и СССР). Калатозов обсуждал вопрос об открытии официального представительства «Союзинторгкино» с тогдашним заместителем посла СССР в США А.А. Громыко и другими советскими представителями. См.: РГАЛИ, ф. 2456, оп. 4, ед. хр. 80, л. 80-82.
  2. ^ Там же, л. 82.
  3. ^ См. об этом в кн.: Калатозов М. Лицо Голливуда. М.: Госкиноиздат, 1949, с. 109-114.
  4. ^ Leyda Jay. Kino: A History of the Russian and Soviet Film, third edition (Princeton, New Jersey: Princeton University Press, 1983), p. 358.
  5. ^ Согласно M. Калатозову, 450 долларов (очевидно, в месяц) он тратил на изучение английского языка. РГАЛИ, ф. 2456, оп. 4, ед. хр. 87, с. 15.
  6. ^ ГАРФ, ф. 5283, оп. 14, ед. хр. 245, л. 53.
  7. ^ Оба фильма выпущены в прокат в 1944 году.
  8. ^ Там же, ед. хр. 339, л. 67-68.
  9. ^ Там же, л. 96.
  10. ^ См., например, письмо заместителя министра кинематографии Саконтикова представителю Совэкспортфильма в США от 19 августа 1949 года: РГАЛИ, ф. 2456, оп. 4, ед. хр. 210, л. 43-44.
  11. ^ Там же, ед. хр. 80, л. 78.
  12. ^ Тынянов Ю. Н. Тютчев и Гейне. В сб.: Тынянов Ю. Н. Поэтика. История литературы. Кино. М.: «Наука», 1977, с. 388.
  13. ^ В том же году в журнале «Звезда» (в № 3) появилась статья Калатозова «В Голливуде».
  14. ^ Калатозов М. Указ. соч.
Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera